Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии

Глава 14

– Я хочу нарисовать для Киры Анатольевны картину в подарок, – заявляет Вика с подчеркнутой серьезностью, когда выходим из ванной. Но я замечаю в ее глазах в ее глазах знакомые огоньки озорства и решимости.

Я насторожилась. Рисование звучало невинно, но боевой взгляд Вики говорил об обратном.
– Может, лучше завтра? Сейчас ты устала, и гостья, наверное, скоро уйдет. И нам еще надо высушить волосы.
– Нет, сейчас! Ну пожалуйста, Лида, я очень хочу. Нельзя портить художнику вдохновение.

Не дожидаясь моего ответа, Вика рванула в детскую. Я, предчувствуя катастрофу, бросилась за ней.

– Сначала волосы, – говорю строго.

– Хорошо, бурчит. Только она же может уйти…

– Значит нарисуешь ее портрет в следующий раз…

– Лида, ты гений! Точно! Это будет портрет!

Мне происходящее нравилось все меньше и меньше. Волосы Вика дала высушить с рекордной скоростью, вертясь и подпрыгивая от нетерпения. Как только фен выключился, она метнулась к набору гуаши в больших баночках, которые я припрятала на верхней полке после прошлого «творческого» инцидента. Ей, конечно, было не дотянуться. Но Вика была не из тех, кого останавливают такие мелочи.

— Лида, помоги! Мне нужна самая красивая, самая яркая краска! — потребовала она, указывая пальцем на банку с ярко-розовой флуоресцентной гуашью. Та самая, что светится в темноте, и, как я знала из горького опыта, не отстирывается с одежды. И к банке с фиолетовой. – А впрочем, все давай!

— Вика, нет, — попыталась я стать стеной. — Эти краски мы используем только для мольберта. И только в фартуках.

— И фартук давай! Подарок выйдет бомбический! — ее голос стал тонким и убедительным. — Папа всегда говорит, что для важных дел нужно использовать самые лучшие материалы. Это – важное дело!

— Хорошо, — сдалась я. — Но мы делаем все на мольберте, и ты надеваешь старую футболку и фартук.

– Я на все согласна! – радуется ребенок..

Пока я достаю фартук и клеенку, Вика уже несется на кухню.

— Кира Анатольевна! — объявляет с торжественностью. — Я нарисую для вас портрет! Самый красивый!

Кира удивленно замирает с чашкой кофе в руке. Ее лицо выражает смесь раздражения и любопытства.

— Портрет? — протянула она. — Ну что ж… Это очень мило с твоей стороны.

— Конечно! Будет так здорово!

Минуту спустя Вика, уже в заляпанной старой футболке, с кистью в руке, стоит перед мольбертом.

— Немного выпрямитесь. Чуть поверните голову, – командует Ураган.

Кира, пожав плечами, слушает команды ребенка с видом человека, снисходящего к глупой затее. Она даже поправляет волосы, приняв слегка томную позу.

Вика окунает широкую кисть в баночку с розовой гуашью, хорошенько ее обмакивает, и, не церемонясь, с силой шлепает ею по середине листа. Получается огромное, сочное неоновое пятно.

Кира не видит воплощение творческой мысли. Сидит прямо, старается.

Маша, проходящая в этот момент мимо, хмыкает в кулак.

— Получается отлично! — радостно сообщает Вика и принимается наносить поверх розового мазки фиолетовой краской.

Кира сидит на табурете, ее поза расслабленная, в уголках губ играет едва уловимая, снисходительная усмешка. Она терпеливо наблюдает за процессом, как королева, лениво следящая за своим шутом.

Я тоже смотрю на все это, немного расслабившись. Решила, что шалость заключалась в абстракции, и только. Это вполне допустимо. Ничего страшного.

Получалось правда очень своеобразно, ярко и очень жирно. Краска была густой, и ее было много. Но, в конце концов, Кира же не ждет от ребенка уровня Никоса Сафронова!

– Можно посмотреть? – спрашивает Кира спустя полчаса, заметив, что художница немного устала и начала баловаться – грызть кисть и слишком часто менять краски.

– Может быть, в следующий раз продолжим, Викуля? – спрашиваю мягко.

– Я почти закончила, но не хватает объема! – заявляет Виктория, снова окуная кисть, на этот раз в фиолетовую банку, и, делает широкий размашистый мазок. Взмахивает кистью как палочкой дирижера, и брызги летят точно на Киру, покрывая ее лицо и одежду…

Очень много фиолетовых капель. Одна попадает даже на нос женщины, парочка прилетает в Марию. Но Кира уделана буквально вся!

Наступает секунда пронзительной тишины. Мы все замерли в шоке, Кира – немое изваяние, она явно не в состоянии поверить в ситуацию.

– Это… Что?? Что ты наделала?! – ее сладкий голос превратился в визгливый вопль. Она вскакивает со стула и бежит в холл, к зеркалу.

Мы все дружно следуем за ней: Я, Мария и Вика.

— Ты это специально сделала! – кричит обвиняюще, оборачиваясь к девочке. – Маленькая дрянь!

— Ой! — воскликнула Вика с идеально сыгранным сожалением, широко раскрыв глаза. — Простите пожалуйста! Я слишком увлеклась картиной! Кисть выскользнула!

— Я собиралась в ресторан! И что мне теперь делать? А вы что застыли? – это уже ко мне и к Маше обращение. Дайте что-то, стереть хоть с лица! Уму непостижимо! Провокаторша мелкая! Я даже не сомневаюсь, что все нарочно! Надеюсь, твой отец с тобой разберется!

Мария бежит на кухню за салфетками, я протягиваю влажные.

– Ваш белый костюм был скучным, а теперь – дизайнерский, – нагло и невозмутимо заявляет Виктория. Именно в этот момент я понимаю, почему от нее бежали няни…

– Простите пожалуйста, – считаю своим долгом как-то сгладить ситуацию. – Она же ребенок, вы должны это понимать…

– Я сейчас ничего не хочу понимать! Вы мне ответите! Вы ее воспитательница! Отличный результат работы, я вам скажу! Можете собирать вещи, на этом месте вы больше не останетесь! – орет на меня Кира.

– Лида останется, а вот вам тут делать нечего! – не остается в долгу Вика.

– Что происходит? – глубокий раздраженный, усталый мужской голос заставляет нас всех повернуть голову.

Северов стоит, разглядывая нас, оценивая ситуацию: перепачканная гостья, дочь с кистью в руке и виноватым (или не очень) видом, и я, застывшая. Маша прибегает с пачкой бумажных салфеток…