Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии

Глава 17

Разумеется, у меня не было варианта кроме как согласиться. Да и премия, обещанная Северовым, или как он это назвал? Дополнительные услуги? Короче, ссориться с работодателем было не в моих интересах. Нервничала я, если честно, ужасно. Рыжая простушка и босс мафии. Может оно конечно это лишь слухи про Северова, но если честно, очень похоже на правду. Он всегда такой холодный и опасный. Серьезная охрана у него и у Вики – Николай далеко не простой водитель. Разнообразные личности приезжающие к нему, иногда даже по ночам, от внешнего вида и взгляда которых стынет в жилах. Короче, выбора не было, утром следующего дня явилась девица с целым вешалом красных вечерних платьев, самых разных фасонов, в сопровождении Ларисы Дмитриевны.

Все это развернули прямо в гостиной, превратив ее в примерочную бутика. От обилия шелка, бархата и страз рябило в глазах. Вика была в полном восторге от происходящего. Она носилась между вешалками, как мотылек, задевая подолы и заставляя стилистку хвататься за сердце.

– Лида! Это как в сказке! – визжала она, зарывшись лицом в блестящую ткань одного из платьев. – Надень вот это! Нет, вот это! Ой, а это с перьями! Я тоже хочу такое! Мне тоже надо на бал! Папа такой молодец, что тебя пригласил! Ты будешь самой красивой!

Ее искренний, детский восторг резал меня по живому. В этом хаосе дорогих тряпок я видела не сказку, а холодную, расчетливую сделку. И мне стало страшно, что Вика может что-то не так понять. Что ее детская фантазия нарисует картинку, которой никогда не будет и которая все потом разрушит. Я поймала ее за руку, когда она проносилась мимо с очередным браслетом в руке.

– Викуля, стоп. Давай поговорим серьезно, – сказала тихо, уводя ее в сторону, подальше от ушей стилистки и Ларисы Дмитриевны, которая с умным видом изучала бирки.

Вика надулась, но остановилась.

– О чем?

– Ты же понимаешь, – начала я, тщательно подбирая слова, чувствуя, как жар подступает к щекам, – что я иду с твоим папой на это мероприятие только потому, что работаю на него? Это не свидание. Это такая же услуга, как моя работа с тобой. Оплачиваемая работа. Понимаешь? Я как актриса на один вечер.

Я говорила, глядя в ее большие, ясные глаза, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Объяснять пятилетнему ребенку, что ты не претендуешь на место рядом с ее отцом – безумно сложно, унизительно и нелепо.

Вика выслушала, слегка наклонив голову. Потом пожала плечами.

– Ну и что? Все равно, лучше ты, чем противная Кира! – заявила она с такой недетской уверенностью, что меня передернуло.

– Дорогая, – настойчиво повторила я, присаживаясь перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Для меня это – только работа. Я хочу, чтобы это было особенно понятно. Для нас с тобой ничего не изменится. Я твоя воспитательница. И только.

Я искала в ее взгляде понимание, облегчение, что ли. Но увидела лишь легкое недоумение.

– Да без разницы, – отмахнулась девочка, ее взгляд уже скользнул к яркому платью с золотыми пайетками. – Главное, что ты идешь, а не она. И ты будешь красивая. Давай лучше платье выбирать! Ты обещала!

Вика схватила меня за руку и потащила обратно к вешалкам. Ее детский мир был прост: есть хорошие люди (я) и плохие (Кира). И если хороший человек делает что-то приятное (идет на бал с папой), то это просто здорово. Все мои сложные взрослые построения о работе, услугах и границах, для нее были пустым звуком. Она доверяла своим чувствам. А ее чувства говорили, что все хорошо. Я сдалась. Кивнула со вздохом. В конце концов, никакого выбора у меня и правда не было. Ни в выборе платья, ни в том, как воспринимать эту ситуацию Вике.

Перебрав десяток вариантов платьев – от дерзкого бархатного мини (вот ужас то!), до платья с головокружительным разрезом – мы с Ларисой Дмитриевной, обменявшись понимающим взглядом, остановились на самом классическом, достаточно закрытом, с неглубоким вырезом на груди, в пол. Оно не было кричащим, очень глубокого насыщенного оттенка граната. Выглядело очень благородным.

Ткань – тяжелый, струящийся атлас-сатин, который переливался при каждом движении, ловя свет то бархатным матовым сиянием, то холодным шелковым блеском.

Фасон – безупречно прост: длинные рукава-фонарики, собранные на тонкое запястье, придавали образу строгость и загадочность. Лаконичный круглый вырез обрамлял шею, не открывая ничего лишнего, но делая ее удивительно длинной и хрупкой. От линии под грудью ткань мягко ниспадала вниз прямым, но не сковывающим движений силуэтом, лишь слегка обозначая талию. Главной и единственной нескромной деталью был разрез сбоку. Он доходил ровно до середины бедра, при каждом шаге мягко расходился, позволяя мелькнуть ноге, но никогда не открывая больше, чем нужно. Это была дразнящая, элегантная недосказанность.

Я замерла перед зеркалом. Этот наряд не требовал украшений. Но как же платье меняло меня! Воистину одежда может украсить человека. Поменять полностью. Бледная кожа отливала фарфором на фоне темно-красного. Кудри я укротила с помощью средства, и теперь они лежали локонами. Я смотрела на свое отражение в шоке. В этом платье я не была гувернанткой. Я была частью свиты Александра Северова. Мафиози и олигарха.

Лариса Дмитриевна, стоя сзади, одобрительно кивнула.

– Идеально, – сказала она коротко. – Ничего лишнего. Солидно. Он одобрит.

Слово «он» прозвучало как окончательный вердикт. Я сделала глубокий вдох.

Платье мягко обнимало меня, как вторая кожа.

Страх и паника не ушли. Но к ним добавилась странная, холодная решимость.

Я должна справиться с неожиданной ролью с достоинством.