Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии

Глава 18

– Выглядишь прекрасно, Лидия, – произнес Северов, когда я вышла в холл, где он уже ждал меня. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по мне от каблуков до макушки, словно конструктор проверял последний элемент сложного механизма ракеты перед запуском. Именно так я сейчас себя и чувствовала. – Ты же понимаешь, что на вечере мы не будем «выкать» друг другу? Сейчас вот вспомнил и решил уточнить этот момент.

Его черные глаза, всегда напоминавшие мне лед на глубокой воде, сейчас казались абсолютно лишенными даже привычной мне холодной аналитики. Они просто фиксировали факт. И от этого мне стало не по себе. Я стояла, ощущая, как под его взглядом дрожит каждая клеточка.

Дар речи некстати покинул меня. Я могла лишь смотреть на него, растерянно моргая, пытаясь найти в его каменном лице хоть намек на поддержку. Увы, безрезультатно.

– Хорошо, – он кивнул, удовлетворившись моим молчанием как согласием. – Надеюсь, мы поняли друг друга. И это лишь один вечер, Лидия. Я рассчитываю, что никаких последствий не будет.

Последствий?? Слово повисло в воздухе между нами, тяжелое и звонкое. Что он имел в виду? Что я, выйдя с ним в свет, воображу себя хозяйкой положения? Решу, что имею на него какие-то права? Неужели он действительно думает, что одна такая прогулка может вскружить мне голову?

Да уж, ну и самомнение! – пронеслось у меня в голове с такой яростью, что я вздрогнула. Я изо всех сил стараюсь держать дистанцию, быть образцовой сотрудницей. Разве когда-либо давала ему повод думать о чем-то подобном? Нет. Я отлично понимаю свое место, господин Северов! Я не красотка из глянца, не наследница миллиардов. Я – рыжая простушка, с вечно растрепанными кудрями и зарплатой, которая в его мире – мелочь на чай. И я отлично понимаю разницу в нашем положении!

Повисшее молчание давило на барабанные перепонки, сжимало горло.

Он ждет гарантий?

Но каких?

– Что не так? Я вижу что ты переживаешь.

– Я… – мой голос прозвучал хрипло. – Очень волнуюсь из-за вещей, которые были куплены для этого вечера. Это все очень дорого. Для меня.

Северов едва заметно нахмурился, точно я заговорила о чем-то странном и несущественном.

– Это приобретено для выполнения задачи, Лидия, – отрезал он, и в его голосе прозвучала легкая, но убийственная усталость. – Я не могу появиться на этом приеме с кем-то, кто выглядит так, будто его одели на распродаже в секонд-хенде. Это вопрос восприятия.

Слова ударили, как пощечина. Щеки запылали от обиды и бессильного гнева. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони.

– Обещаю, буду предельно осторожна, – выдохнула я, заставляя себя говорить ровно.

– Эта тема начинает меня утомлять, – холодно констатирует босс, отвернувшись и ослабляя узел галстука долгим, неторопливым движением.

Мы как раз садимся в лимузин. Северов тут же достает телефон, погрузившись в экран с тотальной концентрацией. Молчание виснет в салоне: густое, липкое, наполненное невысказанным. Воздух, кажется, звенит от напряжения, как струна, готовая лопнуть. Я остро чувствую каждое движение, каждый вздох своего спутника. Он раздражен.

Не думаю что мной лично, скорее всей этой необходимостью – объяснять, улаживать, притворяться. Мне остается лишь сидеть рядом, закованной в красный шелк, подобно дорогой, но нежеланной кукле. Я думаю только об одном: как бы пережить эти несколько часов и никогда больше не вспоминать этот вечер.

**

Пока ехали, я ушла в свои мысли. Думала о будущем, о маме, о том сколько еще буду работать у Северова. Надеюсь, недолго. Все же это не мое, хотя к Вике я очень привязалась. Так загрузилась что не заметила как приехали. Машина бесшумно остановилась. Когда я вышла, с облегчением покидая салон лимузина с его звенящей тишиной, прохладный вечерний воздух ударил в лицо, заставив по телу пробежать волну мурашек.

Или их вызвал короткий, оценивающий взгляд Северова, скользнувший по мне, прежде чем он предложил руку?

Длинная аллея вела к роскошному особняку. Перед нами был не просто дом. Он светился в ночи огнями, как огромный жемчужный корабль, бросивший якорь в черном море парка. Подъездная аллея, освещенная фонарями, тянулась, казалось, бесконечно, обрамленная идеальными живыми изгородями. По ее сторонам, в нишах из темного камня, стояли греческие статуи. Они не просто украшали пространство – они наполняли его смыслом и статусом.

Я втянула в легкие ночной воздух, пахнущий влажной хвоей и далеким дымом дорогих сигар. Подняла голову. Над зубчатым силуэтом крыши висел тонкий, холодный серп молодой луны. Было красиво, свежо, и, наверняка, внутри все изысканно и угощения вкусные. Засосало под ложечкой – я от нервов целый день ничего не ела. Правда сейчас тревоги только усилились.

– Я думала, это будет ресторан, – вырвалось шепотом, пока мы шли по идеальному гравию к сияющему главному входу. Перед нами следовало еще несколько пар гостей.

В свете фонарей профиль Северова казался высеченным из того же камня, что и статуи.

– Я ничего подобного не говорил. Но не вижу разницы.

Мы поднялись по широким, низким ступеням, и перед нами беззвучно распахнулись бронзовые двери, впуская нас в ослепительный свет, тихий гул голосов и новый, еще более сложный виток этой странной и пугающей ночи.

***

Входим в ярко освещенный зал. Меня окутывает волна теплого воздуха, смешанного с ароматами дорогой парфюмерии и изысканной еды. Ловлю на себе взгляды – заинтересованные со стороны мужчин и оценивающие, колющие – со стороны женщин. Их глаза скользят по моему платью, лицу, прическе, будто пытаясь понять, какую цену за меня заплатили.

– Расслабься, – звучит у моего уха низкий голос, и кончики его пальцев на мгновение, почти невесомо, проводят по моей спине над шелком. Приказ, а не просьба. И тут же забывает обо мне, пожимая руки, обмениваясь короткими фразами с гостями, забыв обо мне, как о сданной в гардероб вещи.

Расслабься! Ему легко говорить! – ворчу про себя. Как это сделать, если чувствую себя белой вороной, которой неловко в собственном оперении.