Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии

Глава 21

Северов

– Александр! Что ты… – истерично шепчет Кира, когда сжав ее локоть не сдерживая силы, тащу ее к выходу.

Прохладный ночной воздух бьет в лицо, как отрезвление. Кира вырывается, отскакивает от меня.

– Мне больно!

– Ты какого хрена сюда приперлась? – спрашиваю ровным голосом. – Тебе прекрасно известно, что у Самойлова так вести себя нельзя. Здесь слишком серьезные люди собрались. Скандалов они не терпят. Ты совсем идиотка? Так сильно захотела, чтобы тебя выкинули, как мусор?

Кира выпрямилась, поправила платье. На ее лице – вызывающая ухмылка.

– Я поверить не могу, что ты заменил меня прислугой!

– Сколько бы ты не унижала Лидию, все возвращается к тебе бумерангом. Ты сама кто такая, Кира? Уж точно не принцесса голубых кровей.

– Мерзавец! Какой же ты…

– Так ты зачем за мной прискакала? Мы все уже выяснили. Исчерпывающе.

– Как же низко ты пал, Северов, – прошипела она, и маска слащавости вконец сползла, обнажив голую, глупую злобу. – Уже с прислугой на солидные мероприятия ходишь! Я не могу поверить своим глазам! Твоя новая парочка – это смешно и жалко.

Слова женщины, чей мир ограничен ценником на платье и гламурными фото в соцсетях.

– Ты приехала сюда, чтобы устроить сцену? Чтобы тыкать пальцем и шипеть, как уличная кошка? – наклонился чуть ближе, и она инстинктивно отпрянула, ударившись затылком о стену. Хорошо. Пусть боится. – Ты ошиблась адресом.

– Ты… ты не смеешь так со мной разговаривать! – ее голос сорвался, в нем заплясали истеричные нотки. – Я все для тебя…

– Ты ничего для меня не сделала, кроме как потратила мое время и деньги. И теперь тратишь мое терпение. Уезжай. Если еще раз увижу тебя там, где тебя не ждут, или услышу твой голос где-либо рядом со мной или моей дочерью, – делаю паузу, давая каждому слову вбиться в ее сознание, как гвоздь, – ты узнаешь, что значит по-настоящему пасть низко. И это будет касаться не только тебя, но и всех тех “друзей”, с чьей помощью ты сюда просочилась. Все поняла?

Она стояла, побледнев, ее губы беззвучно шевелились от бессильной ярости. Она хотела выкрикнуть что-то последнее, ядовитое, но под моим взглядом слова застряли у нее в горле. Кира бросилась к такси, которое я вызвал предварительно, рывком открыла дверь.

Я постоял еще минуту, вдыхая ледяной воздух, пытаясь загнать обратно остатки гнева. Не на нее.На всю эту ситуацию. На необходимость тратить время на подобное.

Я развернулся и пошел назад в дом. Маску надеть было легко. А вот избавиться от этого странного, щемящего чувства – нет. И это раздражало больше всего. Почему меня так задели оскорбления Киры в сторону сегодняшней моей спутницы?

Я вошел в зал, и взгляд сам собой нашел Лидию. Она стояла с Аней у высокого стола с десертами. Что-то говорила, жестикулировала, Аня заливалась открытым, громким смехом, хватая ее за руку. Они были островком настоящего, живого веселья в этом море выверенных улыбок и тихих, деловых разговоров.

А я… наблюдал. Не как хозяин за сотрудницей. Просто наблюдал.

Перемена в рыжей воспитательнице этим вечером произошла конечно разительная. Она оказывается невероятная красавица. Причем Лида красива какой-то особенной изящной грацией. Не в нарочитой манере светских львиц, а какой-то естественной, почти небрежной. Когда она наклонялась, чтобы взять ягоду с тарелки, линия ее спины под красным шелком казалась совершенной. Она не ловила взгляды, не проверяла, кто на нее смотрит. Полностью поглощена разговором, жестами, моментом. Ее рыжие волосы, эти вечно выбивающиеся непослушные пряди, сейчас казались не растрепанными, а… живыми. Частью ее энергии.

Она на самом деле красива, причем не в стандартном, глянцевом понимании. Меня заворожили ямочки на ее щеках, когда она смеялась, откидывая голову назад.

Лидия замечает мое внимание и в ее глазах появляется растерянность, а улыбка замирает.

Самое странное – она абсолютно не в моем вкусе. Слишком живая. Слишком настоящая. Слишком… простая в своей сложности. Мои женщины всегда были другими: отполированными, предсказуемыми, удобными. Как дорогие аксессуары. А она…

Она точно не аксессуар. Лидия как этот ее рыжий цвет волос – не вписывающийся в общую картину, яркий, вызывающий раздражение и… незабываемый.

Именно это и цепляло. Непонимание. Почему ее присутствие здесь, ее смех с Аней, даже эта ее неловкость, которую я сам же и вызывал, – почему все это отвлекало меня от дел, ради которых я приехал? Сегодня вечером в доме Самойлова собрались люди, которые не посещали практически никогда публичные мероприятия. До которых потом мне уже не светит добраться. Очень важные переговоры. Эти люди решают судьбы страны. Я тоже не из простых, но всегда есть кто-то покруче, так? Тогда почему я, вместо того чтобы заниматься тем, ради чего приехал сюда, стою у колонны и смотрю, как две девушки делят кусок торта?

Лида снова посмотрела в мою сторону, быстро, украдкой. Поймала мой взгляд. И снова отвела глаза, слегка покраснев.

Я оторвался от колонны и направился к ним. Не потому что нужно было контролировать ситуацию. А потому что захотелось быть ближе к источнику этого странного, щемящего чувства. Чтобы разобраться, что это такое. Или чтобы оно наконец отпустило.

– Веселитесь? – спросил, подходя, и мой голос прозвучал более мягко, чем я планировал.

Аня фыркнула, обнимая Лидию за плечи.
– Гораздо веселее, чем вам с папой со своими скучными бумагами! Мы тут искусство обсуждаем. И тортик.

Лидия смотрела на меня, и в ее глазах снова была эта смесь настороженности и чего-то еще… Любопытства? Вызова?
– Все в порядке, Александр Кириллович? – тихо спросила она, и в ее тоне я уловил не раболепие, а… заботу? Обо мне? После той сцены с Кирой?

Вопрос, тихий, искренний интерес, прозвучавший от нее, задел сильнее, чем все истерики Киры.