Срочно требуется няня. Контракт с оговоркой...

Глава 1

Офис пах старым кофе, пылью и безнадёгой. Кондиционер гудёл, как пчелиный рой, заключённый в пластиковую панель где-то над головой, но июньская духота всё равно пропитала всё до последнего скрепленного степлером листа. Ульяна Дмитриевна Маскалёва смотрела на монитор, но буквы расплывались в сероватом мареве. Двадцать восьмой день ожидания ответа на заявление об отпуске. Она отправила его ещё в мае. «По уходу за ребёнком», — соврала, не моргнув глазом. Ребёнком была она сама — измотанная, перегруженная, мечтавшая хотя бы на неделю сбежать к морю, где ветер пахнет солью, а не тоской.

— Маскалёва, к начальнику.

Голос секретарши прозвучал как скрип несмазанной двери. Ульяна вздохнула, отодвинула стул. По коридору, устланному потёртым синим ковролином, она шла, чувствуя, как усталость тяжелеет в ногах свинцовой наковальней. Кабинет Алексея Петровича пахло дорогим деревом и самодовольством.

— Ульяна Дмитриевна, — начальник не предложил сесть. — Насчёт вашего отпуска. Видите ли, ситуация с квартальным отчётом...

Она слушала знакомую канитель про «коллектив», «сроки», «исключительные обстоятельства». Смотрела на его упитанные пальцы, барабанящие по стеклу стола. И вдруг в тишине собственного сознания что-то щёлкнуло. Тихий, но чёткий звук, будто переломилась последняя терпеливая пружинка внутри.

— Алексей Петрович, — её собственный голос прозвучал удивительно спокойно. — Мой отпуск был согласован по графику год назад. Я выполнила все квартальные планы с превышением. Я три года не была в отпуске. Что за «исключительные обстоятельства»? То, что вы забыли нанять ещё одного человека вместо двух уволенных?

В кабинете повисла тишина, густая и липкая. Лицо начальника поплыло пятнами.

— Это неуважение! Вы понимаете, с кем разговариваете?!

— Понимаю, — Ульяна почувствовала странную, почти пьянящую лёгкость. — С человеком, который не умеет планировать и считает людей ресурсами. Я ухожу. В отпуск. А потом — и с работы. Найдите себе другого «ресурса».

Она повернулась и вышла, не хлопнув дверью. В отделе все притихли, уткнувшись в мониторы. Она собрала свои вещи с подоконника: чашку с надкусанным печеньем, засохший кактус, фотографию с Лерой в рамочке. Всё уместилось в одну картонную коробку. На проходной охранник Вадим, обычно угрюмый, кивнул ей с одобрением:

— Давно пора, Ульян. Места здесь проклятые.

— Взаимно, Вадим, — она улыбнулась первой за день настоящей улыбкой.

На улице солнце било в глаза, и воздух, пахнущий асфальтом и сиренью, казался невероятно свободным. Паника, которая должна была накрыть её — «ипотека, сбережения, работа» — не пришла. Вместо неё было странное, щемящее чувство полёта. Как будто она наконец-то выпрыгнула из клетки, о существовании которой старалась не думать.

***

Вечер застал её на просторной кухне Леры, за столом, уставленным тарелками с нарезанными сырами, фруктами и открытой бутылкой прохладного совиньона. Лера, её подруга со времён университета, смотрела на неё через бокал, её карие глаза искрились не сочувствием, а любопытством.

— Ну что, героиня? Чувствуешь вкус свободы?

— Пока что вкус твоего камамбера и груши, — Ульяна отломила кусочек сыра. — А так... Пусто. И тихо. Странно тихо в голове. Без этого фонового гуля «надо-надо-надо».

— Это и есть счастье, — философски заметила Лера. — А что с работой?

— Резюме разослала. Отклики есть, но ничего цепляющего. Бухгалтерия, документооборот... Та же песня, только в другом кабинете.

Лера задумчиво покрутила ножку бокала.

— А хочешь чего-то совсем другого? На месяц-два. Чтобы встряхнуться и денег подзаработать.

— Вроде работы на винограднике в Крыму? — усмехнулась Ульяна.

— Вроде, но... экзотичнее, — в голосе Леры появилась та самая нотка, которая всегда предвещала авантюру. — У меня есть знакомый. Очень... своеобразный мужчина. Ему срочно требуется няня на лето для детей. Полный пансион, проживание у него в доме, зарплата — ты сядешь.

Ульяна подняла бровь.

— «Своеобразный» — это какой? И почему к тебе обращаются с такими просьбами? Ты же дизайнер интерьеров, а не кадровое агентство.

— Я много кого знаю, — уклончиво ответила Лера, жестом отмахнувшись от деталей. — Дети — двойняшки, мальчик и девочка, по шесть лет. Дом большой, за городом. Работа — присмотр, занятия, прогулки. Ничего сверхъестественного. Но есть нюанс.

— Подожди, «проживание у него»? Это как? Я буду месяц жить с незнакомым мужчиной и его детьми? Это же...

— Безопасно, — Лера перебила её твёрдо. — Я его знаю лично. Он... респектабелен. И очень занят. Ты будешь видеть его раз в день, от силы. Дом огромный. И это не просто «зарплата», Уль, это сумма, за которую можно потом полгода искать работу без стресса. Рассмотри как приключение. Как смену декораций.

Ульяна откинулась на спинку стула. Мысль была безумной. Няней? Она? Она лучше ладила с таблицами Excel, чем с малышами. Но в этом безумии была та самая искра новизны, которой ей так не хватало. Декорации... Да, её собственные декорации обветшали и осыпались.

— А что за человек? — спросила она, уже чувствуя, как внутри зреет согласие.

— Алекс Ферсон. Сдержанный, немного угрюмый, но справедливый, насколько я могу судить. Дети... тихие, — Лера сделала многозначительную паузу. — Им нужен взрослый рядом. Не гувернёр с методиками, а просто... человек. Ты идеально подходишь.

— Почему?

— Потому что ты не будешь их жалеть. Ты будешь с ними разговаривать. И ты умеешь наводить порядок в хаосе, — Лера улыбнулась. — Так что? Завтра в десять утра в «Кофейне у моста»? Познакомлю. Ни к чему не обязывает.

Ульяна посмотрела в окно, где зажигались вечерние огни города. Старая жизнь закончилась сегодня вон в том кабинете. Что, если новая должна начаться не в другом таком же кабинете, а в чьём-то загородном доме, с чужими детьми и загадочным хозяином? Это было страшно. Но страх был живым, колючим, а не тоскливым и затхлым, как в офисе.