Срок действия волшебства

Глава 1.3

Едва успела допить чай, который Мисс Роуз всучила мне с ее ехидной улыбкой, как дверь лавки распахнулась с таким скрипом, будто кто-то наступил на хвост Коту Бисквиту. В проеме возник фермер. Коренастый мужчина, с лицом, красным, как закат над вересковыми холмами и бородой, похожей на спутанный ком сена. Его сапоги, покрытые грязью, оставляли на полу следы, будто он притащил с собой половину деревенской тропинки. В руках фермер держал корзину, накрытую клетчатой тряпицей, из-под которой доносилось приглушенное кудахтанье.

Я поставила чашку на прилавок, чувствуя, как внутри шевельнулась тревога, похожая на холодный ветер, пробравшийся под плащ. Моя первая жалоба в Вересковой Пади, и я уже предчувствовала, что она будет специфической.

— Мисс ведьма, — прогундосил фермер, шагнув к прилавку и чуть не задев банку с ромашкой, — я Фергус Хилл. У меня беда! Моя лучшая курица, Матильда, заколдована! Несет квадратные яйца, проклятая!

Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. Квадратные яйца? Серьезно? Я посмотрела на Шепота, который устроился на полке, все еще сжимая мою пуговицу в клюве. Его желтые глаза сверкали, будто ворон уже предвкушал, как я облажаюсь.

— Карр! Квадратные яйца? — каркнул он, наклонив голову. — Зато теперь их складывать будет удобней, никуда не укатятся.

— Тише, пернатый, — буркнула я, чувствуя, как щеки вспыхнули, под стать моим рыжим волосам. Я повернулась к фермеру, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри все кипело от смеси раздражения и паники. — Расскажите подробнее. Когда это началось?

Фергус шумно вздохнул, поставив корзину на прилавок. Бисквит, потревоженный стуком, приоткрыл один янтарный глаз, фыркнул и снова уткнулся носом в лапы. Фермер откинул тряпицу, и я обратила внимание на рыжую курицу с нахохленным видом, будто она сама была оскорблена своей судьбой. Фергус вытащил из кармана яйцо, и, клянусь, оно и правда было квадратным, как детский кубик, только с шершавой скорлупой цвета слоновой кости.

— Неделю назад началось, — проворчал он, постукивая яйцом по прилавку, отчего пыль закружилась, как крошечные вихри. — Сначала одно, потом два. Теперь все яйца такие! Соседи смеются, а я не могу на рынок с этим позором!

Я уставилась на яйцо, чувствуя, как в груди нарастает знакомое жжение, смесь стыда и злости. Моя магия, которая гаснет через три дня, должна справиться с этим? В школе нас учили варить зелья от хвори и порчи, но про квадратные яйца в гримуарах ни слова. Я поправила зеленую ленту в волосах, теребя браслет из сушеных трав на запястье, и попыталась вспомнить хоть что-то полезное. Может, это порча? Или шутка какого-то деревенского мага?

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я сварю зелье. Но мне нужно время.

Фергус хмыкнул, скрестив руки, а я метнулась к полкам, где банки с травами стояли в таком беспорядке, будто их расставлял пьяный гоблин. Я схватила пучок ромашки, щепотку сушеного шалфея и горсть лепестков одуванчика, надеясь, что это сработает. В углу лавки посвистывал чайник, окутанный паром, и его тихий свист был единственным, что успокаивало мои нервы. Я зажгла старую медную горелку, чье пламя дрожало, как робкий огонек надежды, и принялась толочь травы в ступке. Запах мяты и шалфея наполнил воздух, смешиваясь с пылью и теплом от чайника, и на миг я почувствовала себя почти настоящей ведьмой.

Зелье, мутное, как болотная вода, забулькало в котелке через полчаса. Я добавила каплю своей магии. Слабое свечение, которое тут же угасло, напомнило, как недолговечен мой дар.

— Это должно помочь, — сказала я, переливая зелье во флакон и протягивая его Фергусу. — Давайте Матильде по три капли утром и вечером. Должно снять... э-э, квадратность.

Фергус подозрительно посмотрел на флакон, потом на меня:

— А надолго хватит? — спросил он, прищурившись, будто я пыталась продать ему тухлый сыр.

— Три дня, — буркнула я, чувствуя, как щеки снова вспыхнули. — Потом проверим, как работает.

— Три дня? — Фергус нахмурился, его борода затряслась от возмущения. — Это что, мне каждые три дня сюда бегать?

— Пока да, — отрезала я, стараясь не сорваться. — Если не сработает, придумаем что-то еще.

Фергус пробормотал что-то о «городских ведьмах» и «настоящих зельях», подхватил корзину с Матильдой и ушел, оставив за собой шлейф грязи и ворчания. Дверь хлопнула, и я опустилась на табурет, чувствуя, как внутри все сжимается. Моя первая жалоба, и я уже провалилась. Три дня. Всегда эти проклятые три дня.

— Карр! Отличный старт, гений! — каркнул Шепот, перелетев на прилавок и уронив мою пуговицу прямо в лужицу пролитого зелья. Его перья блеснули, а колокольчик звякнул, словно подчеркивая мой позор.

Я бросила на него взгляд, полный раздражения, но в глубине души знала, что он прав. Лавка «Лунный Лист» была моим испытанием, и, судя по всему, я уже начала его с треском проваливать.

С грустью посмотрев на Бисквита, который лениво потянулся, и на пыльные полки, хранящие секреты, едва сдержала усталый вздох. Может, в этой глуши и правда есть место для чудес, даже таких недолговечных, как мои.