Срок действия волшебства

Глава 2.2

Неделя до ярмарки тянулась медленно, как густой мед, вытекающий из банки, но я не теряла времени, пытаясь доказать, что моя магия чего-то стоит. Лавка «Лунный Лист» стала полем битвы. Я часами перебирала банки с травами, чьи этикетки подписала аккуратным почерком, чтобы не путать мяту с тысячелистником.

Пыль, оседавшая на волосах, делала их похожими на осенний костер, припорошенный пеплом, но я упорно протирала полки, надеясь, что порядок в лавке приведет к порядку в моих заклинаниях.

Бисквит лишь изредка фыркал, когда я случайно задевала его хвост. Шепот не помогал. Он носился по лавке, позвякивая колокольчиком, и таскал все, что блестит, включая бусину с зонтика, которую я так и не отобрала.

Тестирование заклинания на зонтики стало моим личным кошмаром. Мисс Роуз, сидевшая за своим столом и скрипевшая пером по старым свиткам, бросала на меня взгляды, будто я была мышью, пытающейся украсть крошку сыра.

Я выбрала один зонтик с ручкой, вырезанной в виде кленового листа. В первый день смешала порошок папоротника, масло эвкалипта и шепот заклинания, которое дрожало в воздухе, как дымок над свечой. Я вынесла зонтик во двор лавки, где вереск колыхался под ветром, и подняла его, проверяя.

Капли росы, упавшие с низких облаков, отскакивали от ткани, словно шарики ртути, и я даже позволила себе улыбнуться. Может, я не так безнадежна? Но к вечеру я заметила, что ткань зонтика начала слегка дрожать, как будто магия нервничала вместе со мной. Я добавила щепотку ромашки в зелье, надеясь укрепить чары, и повторила заклинание для всех зонтиков в корзине. Каждый день проверяла их, стоя под моросящим дождем, и молилась, чтобы они держали воду, но в груди ворочалось сомнение.

На третий день, когда я протирала котелок, дверь лавки скрипнула, и ввалился Фергус Хилл. Его лицо, пунцовое, как спелая слива, пылало раздражением, а борода топорщилась, будто сухая трава на ветру. В корзине, которую он поставил на прилавок, кудахтала Матильда, ее рыжие перья торчали, словно она пережила стычку с лисой.

— Мисс ведьма! — прогундосил Фергус, чуть не опрокинув банку с лавандой. — Ваше новое зелье? Три дня и опять квадратное яйцо!

Он вытащил доказательство. И постучал им по столу.

Я почувствовала, как внутри все сжалось. Три дня. Моя магия опять подвела. Но сдаваться еще рано.

— Я предупреждала, что порча сложная, — буркнула, теребя браслет из сушеных трав. — Давайте попробуем другое.

Я схватила гримуар, листая страницы, пока не нашла рецепт с сушеным клевером и каплей меда. Зелье получилось густым, как патока, и я влила в него толику своей магии, которая вспыхнула и тут же угасла.

— По семь капель утром, — сказала я, протягивая флакон.

Фергус пробормотал что-то о «бесполезных ведьмах», но флакон взял и ушел. Я опустилась на табурет, чувствуя, как усталость навалилась, словно мокрый плащ.

Шепот, сидевший на полке, каркнул:

— Карр! Скоро он яйца в форме бубликов притащит!

Я бросила на него сердитый взгляд, но в глубине души боялась, что он не так уж и неправ.

Прошло еще три дня и бесчисленные попытки зачаровать зонтики, которые все же увенчались успехом. Я уже праздновала маленькую победу, как вспомнила про несчастного фермера. Срок годности моей магии подходил к концу, и он скоро должен был вернуться.

Так и случилось. После обеда дверь скрипнула, и Фергус снова ввалился, с той же корзиной и тем же пунцовым лицом.

— Опять квадратное! — рявкнул он, швыряя яйцо на прилавок. Оно разбилось, и содержимое разлилось. — Это что, проклятье на всю жизнь?

Я замерла, чувствуя, как паника колотится в груди, как молоток по наковальне. Еще одно зелье? Еще три дня? Я посмотрела на Матильду, которая кудахтала с видом оскорбленной королевы, и вдруг меня осенило. Магия не сработала, но, может, тогда вообще обойтись без нее?

— Фергус, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — это не проклятье. Это благословение. Квадратные яйца — большая редкость. Они вкуснее обычных, дольше хранятся, да и на рынке их разберут за диковинку. Попробуйте их продать как деликатес!

Фергус моргнул, его борода дрогнула, как трава под ветром. Видимо, полученная информация не укладывалась в голове фермера.

— Деликатес? — переспросил он, глядя на яйцо с подозрением. — Вы серьезно?

— Абсолютно, — солгала я, скрестив пальцы за спиной. — Разбейте одно, пожарьте. Увидите, вкус богаче, чем у любых яиц в округе.

Он хмыкнул, но корзину подхватил и ушел, бормоча что-то о «странных ведьмах».

Я выдохнула, надеясь, что мой блеф сработает.

Шепот, сидевший на полке, каркнул:

— Карр! Деликатес? А если понос?

— Значит, организм очистится, — буркнула, обиженно взглянув на духа и отчаянно боясь, что мой трюк провалится.

Ярмарка в Вересковой Пади началась на следующий день, и я уже ненавидела эти зонтики.

Деревня преобразилась: улицы, обычно тихие, гудели, как улей, палатки с разноцветными навесами пестрели лентами, а воздух пах медовыми лепешками и жареным мясом. Кто бы мог подумать, что это глухое местечко способно привлечь столько народу и предложить разнообразные развлечения и товары.