Срок действия волшебства

Глава 3.2

— Добавь в список серебристую вербену, — деловито поправив очки, сказала мисс Роуз. Она очень удачно как сквозь землю провалилась и, теперь оттряхивая пыль выходила из кладовки с пустой банкой.

— А к нам гости из Совета, — промямлила я ей в ответ.

— Оливер, что ли? — хмыкнула наставница. — Хороший мальчик. Умный и порядочный. Если не натворила чего противозаконного, он тебя не тронет. А погода… Думаю, ему не до нее.

— Хорошо вам, — вздохнула, доставая перо и царапая новый пункт в длинном списке. — А мне он уже и нагрубить успел.

— А ты не воспринимай близко к сердцу, глядишь, и пройдет твоя злость. Еще можно чай с мятой выпить, говорят, он успокаивает, — ехидно улыбнулась мисс Роуз и не дожидаясь моего ответа, юркнула обратно в кладовку.

Ядовитый совет наставницы повис в воздухе. Чай с мятой? Сейчас мне хотелось чего-то покрепче, например, настойки из шипов мандрагоры, чтобы влить ее в глотку этому самодовольному инспектору. Я весь день провела как на иголках, боясь его нового появления. И он не заставил себя ждать.

Ближе к вечеру, когда солнце начало окрашивать вересковые холмы в медовые тона, дверь лавки снова скрипнула. Оливер Рейн вошел так, словно был здесь хозяином. Он проигнорировал меня и начал методично осматривать полки, проводя пальцем в белой перчатке по банкам и брезгливо морщась.

— Раз уж мы теперь соседи, то держите непрошеный совет. Порядок — это первая основа магии, мисс Блэквуд, — нравоучительно произнес он, подняв склянку с моим успокоительным зельем. — А это что? Детский лимонад? Судя по цвету, вы передержали луговой василек. Он теряет свои свойства при долгой варке.

Кровь бросилась мне в лицо. Это было мое лучшее успокоительное! Я потратила на него почти два дня, тщательно отмеряя каждую каплю росы, собранной на рассвете.

— Может, вы хотите его попробовать, мистер Рейн? — спросила я, и голос мой был сладким как мед диких пчел, в котором прячется жало. — Выглядите немного... напряженным. Долгий день, расследования…

Я подошла к чайнику, который все еще был теплым, и плеснула в чашку кипятка, добавив туда щедрую порцию того самого «лимонада». Но пока Оливер был отвлечен, разглядывая свиток с рунами, моя рука сама собой потянулась к маленькой баночке без подписи. В ней хранился корень пискун-травы. Совершенно безвредный, если не считать одного забавного побочного эффекта, который длится не больше часа. Я добавила в чай всего крошечный лепесток. Так, для аромата.

— Будьте добры, — я поставила чашку перед ним на прилавок.

Он окинул меня подозрительным взглядом, но, видимо, решил, что такая ведьма, как я, не способна на серьезную пакость. Он сделал глоток, потом еще один.

— Неплохо, — снисходительно кивнул инспектор. — Хотя я бы добавил щепотку звездной мяты для ясности ума. Итак, что касается ваших методов…

И тут это случилось. Его бархатный, уверенный голос словно наткнулся на невидимую стену и подскочил на несколько октав вверх, превратившись в писклявый фальцет.

— ...ваших методов... — пропищал Оливер, и его глаза расширились от ужаса. Он схватился за горло, откашлялся. — Что за…

— Кар-р-р-ха-ха! — взревел Шепот с полки, да так, что свалился на мешок с ромашкой, подняв облако душистой пыли. — Городской соловей!

Оливер побагровел. Он открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но из него вырвался лишь тоненький, обиженный писк. Инспектор метнул в меня взгляд, полный такой ярости, что, будь у него дар посильнее, я бы уже превратилась в жабу. Не в силах произнести ни слова, он вылетел из лавки, хлопнув дверью так, что все банки на полках звякнули.

Я сползла по прилавку, зажимая рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Даже Бисквит открыл один глаз и лениво дернул ухом.

Ночью, однако, мне было не до смеха. Чувство вины, смешанное с триумфом, не давало уснуть. Я ворочалась в кровати, пока наконец не встала и не подошла к окну. В соседнем домике, где остановился Оливер, горел свет. Любопытство пересилило осторожность. Накинув плащ, я выскользнула на улицу.

Подкравшись к окну, я заглянула внутрь. Картина, которую я увидела, заставила меня замереть. Оливер Рейн, уверенный в себе инспектор, мерил шагами тесную комнатку. Его плащ был небрежно брошен на стул, волосы растрепаны. Вся его напускная спесь испарилась. В руках он держал письмо с печатью Совета и смотрел на него с таким отчаянием, будто это был его смертный приговор. Он выглядел уставшим, загнанным и совсем не таким всесильным, каким хотел казаться.

Я тихо отступила от окна и вернулась к себе, чувствуя, как злость сменяется чем-то другим... сложным и непонятным.

Шепот ждал меня на подоконнике. Он перелетел на плечо и тихо, заговорщицки каркнул прямо в ухо:

— Карр... У этого франта секретов больше, чем у меня блестяшек в гнезде.

Трудно было не согласиться с вороном, но я молча отправилась в кровать.