Срок действия волшебства

Глава 3.3

Утро после писклявого инцидента в лавке выдалось на удивление тихим. Но это только поначалу, пока я мирно пила свою первую чашку чая, меня никто не трогал. Едва я ее закончила, как начался поток страждущих. Они все шли и шли, будто верблюды на водопой.

— Мисс Ведьма, — обратился ко мне местный пекарь с густой щеткой усов под носом. Я заметила его с виду вкусный хлеб, булочки и пирожные на ярмарке, но так и не успела попробовать. — Понимаете, мой зефир… Вот сами посмотрите.

Он указал пальцем вверх, а там, под потолком, как миниатюрные облака болтался зефир. Пекарь связал их ниткой, и теперь они следовали за ним, куда бы тот ни пошел.

— Красиво, — улыбнулась я ему, мечтая откусить маленький кусочек.

— Но улетают в небо только так, — хлопнул ладонью по прилавку пекарь, будто бы вся вина за этот инцидент лежала на мне. — Сделайте что-нибудь.

Я сначала метнулась к котелку, затем к склянкам с редкими травами, а потом резко остановилась. Максимальный срок действия моего волшебства составляет три дня. Даже если и выдам пекарю зелье, то вернется он в любом случае и будет опять предъявлять претензии. Снова соврать про хороший знак? А почему бы и нет?

— А вы знаете, что на самом деле это редкое явление. Зефир только у избранных взлетает, — начала я воодушевленно лгать. — Он самый вкусный и полезный. От него люди не толстеют, зубы не темнеют и коровы больше молока дают.

— В самом деле? — подозрительно прищурившись, пекарь сначала посмотрел на меня, потом на свои облака, удерживаемые ниточками, а затем широко улыбнулся. — Тогда спасибо вам большое, мисс Ведьма. Я разбогатею!

Вприпрыжку он вышел из лавки, и мне удалось тайком перевести дыхание. Мисс Роуз сегодня отсутствовала, сославшись на срочный визит к главе деревни, так что я осталась за старшую.

Следующей в очереди стояла дородная женщина, представившаяся Хельгой. Её щёки были румяны, как спелые яблоки, а руки, привыкшие к тяжёлому труду, сильны и крепки. Сквозь расстёгнутый воротник тёмно-зелёного платья выглядывала пёстрая шаль, а на шее, как оберег, висели бусы из сушёного боярышника. В руках она бережно несла небольшую, покрытую трещинами чашку, из которой доносилось нечто вроде тихого, мелодичного звона.

— Элинор, милая, — начала женщина, тяжело вздыхая, — у меня беда. Мои чашки поют. Все! Каждое утро, когда я пью чай, они начинают выводить такие трели, что мой кот убегает под кровать.

Она поставила свою ношу на прилавок, и та тихо, но настойчиво зазвенела, словно сотни маленьких колокольчиков. Я с удивлением прислушалась.

— Я не могу их остановить! — продолжила Хельга, и в её голосе звучало отчаяние. — Мне кажется, это колдовство!

Я устало вздохнула, потирая виски. Сначала летающий зефир, теперь вот посуда с ума сходит.

Мне пришла в голову мысль, что это не проделки какого-то существа, а результат ошибки с травами. Возможно, Хельга случайно добавила в свой чайник цветок-колокольчик, который, как известно, начинает звенеть от горячей воды.

Пока я думала, Шепот с ехидным видом спикировал на прилавок и проворно схватил блестящую пряжку с платья Хельги.

— Карр! — послышался его торжествующий клич.

Я быстро протянула ей маленькую склянку с «успокаивающим» зельем, приготовленным из лаванды и корня валерианы.

— Добавь его в чайник, и чашки будут молчать, — объяснила я. — Действие продлится три дня, может, меньше, а потом приходи за новой порцией.

Хельга, с благодарностью схватив склянку, поклонилась и быстро выбежала из лавки, чтобы спасти свой дом от «пения» чашек.

Потирая шею, я надеялась, что Хельга больше не вернется и зелье подействует как надо. Знаю, что глупо даже думать об этом, но врать опять мне хотелось еще меньше.

Поток посетителей не спешил иссякать. У кого-то рыба не ловилась, у кого-то не росла яблоня, и все они шли ко мне, слезно умоляя помочь хоть чем-нибудь. Я вытирала пот со лба, отдувалась и протягивала очередную склянку с зельем. Какие-то варила на месте, в то время как посетитель сидел на предложенной лавочке.

Бисквит невозмутимо спал на спине, демонстрирую всем толстое пузо, а Шепот устал обворовывать жителей и умостился на полку, поджав одну лапку и прикрыв глаз.

Казалось, этот день никогда не закончится. Очередной посетитель, фермер Эдди, пришёл с необычной просьбой. Он жаловался, что его пугало на огороде вдруг стало слишком обходительным. Оно перестало отгонять ворон, вместо этого, машет им, кланяется и даже пытается угощать их семечками из карманов.

— Оно должно пугать ворон, а не приветствовать их, — ворчал Эдди. — Иначе я останусь без урожая!

Я дала ему «пугающее» зелье на основе корня жгучей крапивы. Эдди ушёл, пообещав брызнуть им на пугало, но я понимала, что через три дня оно снова будет вежливо приветствовать ворон.

Рухнув на стул за прилавком и чувствуя, как гудят ноги, заметила, что солнце уже садилось, окрашивая пылинки, танцующие в воздухе, в золотой цвет. Шепот что-то бормотал во сне, а Бисквит лениво потягивался, готовясь к вечернему обходу своих владений. Я закрыла глаза, мечтая лишь о горячей ванне и тишине.

Но Вересковая Падь, видимо, решила выжать из меня все соки.