Сроки годности любви

3

Машина припарковалась у знакомого ей коттеджа. Аня обернулась и внимательно посмотрела на Георгия, наблюдая, как тот обходит машину и, открывая дверь с её стороны, с улыбкой подаёт руку:

— Конечно, это не бал, но ужин при свечах и возвращение до двенадцати — гарантирую.

В коридоре приглушённо вспыхнули реагирующие на движение настенные светильники. Мужчина забрал у девушки пальто, убирая его в гардероб. Аня скользила изучающим взглядом по стенам, полкам, убранству комнат, пока Георгий проводил ей мини-экскурсию по первому этажу. Красиво. Дорого. Со вкусом. Вряд ли он сам придумал дизайн, но и женской руки здесь не чувствовалось. Роскошное и абсолютно холостяцкое жилье. Даже в немногочисленных фото на полках были либо памятные места, либо он сам на деловых встречах — с японцем, с европейцем… с индусом? Даже висел диплом на английском о присвоении Георгию Смагову какого-то статуса. Обычно такие в офисах вешают.

— Чем ты занимаешься? — Аня поставила обратно фото с хозяином квартиры и колоритной супружеской парой в традиционных одеждах.

— У меня своя архитектурно-строительная компания, — раздалось со стороны кухни. — Ничего серьезного.

— А тезка поэта тебе кто?

Мужчина отвлекся от нарезки овощей и кивком указал на высокий стул.

— Дальний родственник и младший сотрудник, — ответил Георгий и с неестественным равнодушием добавил: — Он женат. И довольно удачно.

Аня облокотилась на гранитную столешницу и подпёрла кулачками подбородок.

— А мне он и не интересен, — тягучим, словно свежий мёд с привкусом лёгкой смешинки, голосом произнесла девушка.

Отвлёкшись, мужчина полоснул себя по пальцу. Мгновенно собравшись, Аня вытянула несколько салфеток из контейнера и прижала их к ранке, попутно отключая плиту и отодвигая раскаленную сковородку.

— Где у тебя аптечка?

Мужчина растерянно смотрел на стремительно переменившуюся девушку и, вдруг поймав ее за запястья, притянул к себе.

— Не надо аптечки. Это просто легкий порез.

— Прости меня, — виновато прошептала Аня, легко поглаживая ладонь с повреждённым пальцем.

— Я сам виноват. Как мальчишка, честное слово, — в тон ей так же тихо рассмеялся Смагов. — Засмотрелся на красавицу и ум растерял.

— Красавицу? — в серых глазах вновь заплясали бесята.

— Ещё какую! — Заверил Георгий и, совершенно обнаглев от этих чертят, легко коснулся ярких, чуть пухлых губ. — Прекраснее ещё не встречал.

Господи, какая шаблонная лесть! Но какая приятная! Она сладкой патокой растекалась по девичьему сердцу, заполняя собой все трещинки её души. Это было именно то, чего так не хватало ей в отношениях с Тёмой. Нежности. Ласки. Внимания. Возможности почувствовать себя особенной, уникальной.

И Георгий давал ей это всё сполна! Он не задаривал её украшениями, цветами, не искушал ресторанами и не сулил Мальдивы или шубу. Он дарил ей эмоции, превращая каждый день в маленькое приключение, будь то верховая езда или дендрарий, или даже обычный ужин на двоих. Они по очереди читали Джейн Остин, а когда его голова устало опускалась на раскрытые страницы, Аня ложилась рядом, задумчиво перебирая его темные, коротко стриженные кудри.

Спустя месяц за ужином Георгий неожиданно сообщил о назревшей командировке таким тоном, так будто его вынуждали к этому, а ему самому поездка была поперек горла.

— Мне необходимо улететь в Стамбул на пару недель. Оттуда в Измир на неделю. Это необходимо для бизнеса, — словно извиняясь, пояснил он.

Аня слегка удивленно пожала плечами — надо, значит, надо. Что тут еще обсуждать?

Первый видеозвонок он сделал прямо в аэропорту, жалуясь, что боится летать. Аня смеялась и дразнила его, спрашивая о страховке на случай крушения.

Георгий звонил каждый день, совершая с девушкой пешие экскурсии по старинному городу. Они вместе осматривали ажурный, словно кружевами украшенный, Дворец Долмабахче; вместе изучали фрески на высоких сводах Собора Святой Софии; вместе заказывали «чобру» и «дондурму».

— Ей-богу, — смеялся с экрана мужчина, ковыряясь палочкой в десерте. — Мороженое с корнями орхидеи я ещё не пробовал!

— Давай-давай, — широкой улыбаясь, подначивала его Аня. — Потом расскажешь как это было!

— М-м! Вкусно! — дразнил её Георгий, уплетая холодную сладость за обе щеки и запивая его горячим кофе. — Кстати, я тебе пахлаву привезу. Настоящую! С фисташками!

Каждый день Аня с восторгом ждала этих «эфиров», неожиданно понимая, что начинает скучать и по самому «репортёру».

Потом была неделя в Измире. Древняя Смирна встретила их неприветливо-хмурым небом. Измотанный стыковочными рейсами Смагов ушел спать и вышел на связь лишь пару дней спустя.

Эти два дня показались Ане бесконечно долгими. Раздражало всё и все. Даже Лёша, высказавшийся негативно и резко в отношении Георгия.

— Ты как медный таз светишься каждый раз, когда этот старик звонит! Можно подумать, ты в Турции не была!

— Он не старик! Ему всего тридцать! Просто в отличие от тебя он живет, а не существует! Он не боится общаться, не боится любить! У него есть цель, и он идет к ней! Шаг за шагом! А не прячется от своих демонов в шкафу! И если подумать — какая беда с тобой приключилась? Ты не был в Афганистане, как дядь Юра! И в Чечне тебя в плен не брали, как нашего соседа! Что же тогда приключилось с тобой? — Аня сделал вид, что на мгновение задумалась, а потом выплюнула. — Ах, да! Тебя. Просто. Поимела. Девчонка! Много. Лет. Назад! ВСЁ!

Лёша опасно сузил глаза, оценивающе рассматривая сестру, но, промолчав, ушел из дома, громко хлопнув дверью.

С тех пор они не разговаривали. Даже когда случайно сталкивались переходах института или дома. Вскоре Лёша почти полностью перебрался к Тёме, устроившись на подработку курьером — разумеется, с подачи того же Тёмы, — в какую-то крупную сеть цветочных магазинов.