Сталь и Свет. Неравный Союз

Глава 1

Паря между сном и явью, Анна не могла толком понять, где находится, когда услышала, как её муж отдаёт приказания резким голосом. «Вы будете использовать левитирующий паланкин, чтобы доставлять княгиню Морозову в любое место, куда она пожелает, внутри дома. Ни при каких обстоятельствах она не должна нагружать ногу. И следите, чтобы защитные контуры в её комнате были на полной силе — никаких случайных магических сквозняков».

Мать Николая повредила ногу? — удивилась Анна.

«И, Григорий, — обратился он к дворецкому, — проследите, чтобы запасы лауданума были пополнены. Она приняла чертовски большую дозу».

«Как пожелаете, Николай Семёнович».

Лауданум? Анна принимала этот опиат лишь однажды прежде, и она чувствовала себя… в точности такой же затуманенной, как и сейчас. Она вдруг вспомнила, как спотыкалась на лестнице. Также вспомнила пронзительную боль, столь невыносимую, что единственным избавлением от неё стало бессознательное состояние.

Она попыталась пошевелить повреждённой левой ногой и обнаружила, что та не только обездвижена, но и стала значительно тяжелее, чем вчера днём. Она приподняла голову, чтобы взглянуть на неё. Поверх простыни угадывался контур шины, но от ноги исходил едва заметный стальной отблеск — верный знак того, что хирург-маг использовал не просто гипс, а магический сплав для фиксации. Движение привлекло внимание Николая. Он бросился к её постели, охватив её руку обеими своими. «Как ты себя чувствуешь, любимая?» — спросил он мягким голосом.

«Верчусь». Слова было трудно выговорить, и когда она это сделала, её голос показался странно отстранённым. В своём воображении она видела вытянутые, пляшущие буквы, складывающиеся в то единственное слово, что она произнесла.

«Хирург-костоправ только что ушёл, — объяснил он. — Он наложил шину из светостали и провёл обряд сращения. Он предупредил меня, чтобы я следил, чтобы ты оставалась в постели по крайней мере первую неделю. Любое смещение может нарушить магический узор сращивания».

Её кружащееся чувство благополучия было пронзено чем-то тёмным и угрожающим. «Но я должна…» Она не могла вспомнить, что именно она должна была сделать, но знала, что бы это ни было, это нельзя сделать с этой постели.

Эта постель… Где она? Её глаза широко раскрылись, она осмотрелась в зелёной спальне, которая была несомненно женской. Стены были украшены изящными фресками с лесными духами — работа Веры. «Где я?» — спросила она сонно.

«В комнате Веры. Я подумал, она подойдёт тебе лучше, чем матушкина. Здесь сильнее фоновые чары уюта».

Она снова упала на подушки. Значит, она в доме Николая. На Выборгской стороне. «Моя нога?»

«Сломана, — ответил он, сжимая её руку. Его пальцы были тёплыми, почти жаркими, как добротно растопленная печь. — Тебе больно?»

«Нет. Я понимаю, что мне дали лауданум».

Он нежно провёл рукой по её лбу. «Ты должна принимать его всякий раз, когда почувствуешь необходимость. Боль может помешать естественной магии тела на восстановление».

«Но он делает меня такой… медлительной. Как же я буду заниматься обстановкой для нового дома? На Английской набережной? Там же нужно выстраивать магические контуры в интерьерах…»

«Я вызову Тихона Шубина. Он маг-эстет, он сможет исполнять твои распоряжения и видеть ауры предметов не хуже тебя».

Медленная улыбка расплылась по её лицу. «Теперь я понимаю, почему ты так хорош в бизнесе. Ты способен мгновенно адаптироваться к изменениям. Даже магическим».

Был ещё один вопрос, который её беспокоил, но она не могла вспомнить, какой именно. Что-то важное, она была уверена.

«Костоправ подчеркнул, что в первые несколько дней ты ни в коем случае не должна вставать с постели. Иначе магическая опухоль усилится и исказит узор срастания».

Постель! Вот оно! Как же она будет делить постель с мужем? Ещё хуже — как они смогут заниматься любовью, если она не может даже пошевелить ногой? Внутри у неё всё сжалось. Её муж был чрезвычайно темпераментным мужчиной, а их связь была пронизана магическим резонансом, который теперь был для неё недоступен. Само собой, он вернётся к Камилле Гюбнер, чтобы удовлетворить свои потребности. Мысль о том, как он утоляет свою нужду между бёдрами иллюзионистки, чей голос мог зачаровать зал, причиняла Анне больше боли, чем сломанная нога. По её щеке потекла слеза.

«В чём дело? — потребовал Николай. — Тебе больно? Принести тебе ещё лауданума?»

Она смахнула влагу со щеки. «Я огорчена, дорогой, потому что мне так хочется делить постель с тобой. И не только спать…»

Он с облегчением вздохнул и наклонился, чтобы нежно коснуться губами её губ. Прикосновение вызвало привычный лёгкий металлический отзвук, приглушённый лауданумом. «Возможно, к следующей неделе, — прошептал он, — мы сможем возобновить некоторые из этих… занятий — если я буду очень осторожен. Твоя светлая магия уже помогает сращению, я чувствую».

В её памяти пронеслись все, кого она когда-либо знала, у кого была сломана нога. Как только кость была правильно зафиксирована магически и опухоль спала, они могли возобновлять ограниченную активность. Она вспомнила, как костоправ был удивлён, когда её младший брат Пётр полностью оправился от перелома ноги всего за шесть недель — сказали, что сказалась офицерская выучка и врождённая стойкость. Конечно, мама была тогда жива и следила, чтобы он не нагружал ногу все шесть недель — и запретила ему когда-либо снова лазить по деревьям в парке.

Шесть недель. Если бы это время было в прошлом, оно показалось бы мимолётным, но в будущем оно казалось бесконечно тянущимся. И ей нужно было столько всего сделать: подготовить новый дом, выстроить в нём гармоничные магические потоки, и начать планирование бала-дебюта для мисс Поздняковой и Веры.

И ещё нужно было подумать о её юном браке. Ей совсем не нравилась мысль о том, что Николай бросится к той противной актрисе.

Поэтому она надулась.