Сталь и Свет. Сделка с Уральским Властелином

Глава 1

Княжна Анна Петровна Оболенская чувствовала себя ужасно виноватой, сидя там в своей театральной ложе, и ещё более виноватой из-за того, что размышляла о рыжеволосой актрисе, в то время как жизнь её брата находится под угрозой — хотя вряд ли Пётр умрёт именно этой ночью. У неё была неделя, прежде чем ситуация станет по-настоящему отчаянной.

«Кто эта прекрасная особа?» — спросила она своего спутника в театре.

Тихон Шубин вставил монокль и, следуя взгляду Анны, уставился на актрису на сцене внизу. «А, это, должно быть, Камилла Гюбнер. Прелестна, не правда ли? Её чарующий голос, говорят, способен заворожить даже домовых».

«Несомненно», — ответила Анна, на мгновение ощутив слабую волну чужеродной, сценической магии — иллюзии, смешанной со звуковыми вибрациями.

Тихон наклонился к ней и прошептал: «Покровитель мадемуазель Гюбнер сидит в ложе напротив нас».

«С девицей подобные темы обсуждать не полагается», — отчитала она, игриво ударив веером рядом сидящего экстравагантно одетого мужчину. Пренебрежение Тихона условностями всегда вызывало улыбку на её губах. Она не знала, что бы делала этот прошедший год всепоглощающего горя, если бы у неё не было Тихона, чтобы подбодрить её. Это он настоял, чтобы она пришла сюда сегодня вечером. «Пойдёт тебе на пользу, — сказал он ей днём, — отвлечься от этой скверной истории с Петром». Хотя она со слезами на глазах протестовала, настойчивость Тихона в конце концов победила.

Любопытствуя увидеть «покровителя» прекрасной актрисы-иллюзионистки, Анна тут же перевела взгляд на одинокого мужчину в ложе напротив своей. Это был чрезвычайно красивый мужчина лет тридцати с небольшим, высокий, темноволосый и исключительно хорошо одетый. Она подумала, что даже если бы он не обладал такой поразительной внешностью, его надменная, скучающая высокомерность всё равно привлекала бы внимание. Но было в нём что-то ещё — ощущение скрытой мощи, тяжести, словно в воздухе вокруг него чуть заметно дрожал отзвук далёкого горна. Такого мужчину она видела лишь однажды прежде. Её спина выпрямилась. Она встречала этого мужчину раньше. «Это господин Николай Морозов?» — спросила она спутника.

Глаза Тихона заблестели, и улыбка сморщила его худощавые щёки. «Он совершенно восхитителен, не так ли? И какой притягивающий! Буквально примагничивает. Магия металла от него так и струится, как жар от раскалённой заготовки».

Анна спрятала ухмылку за веером. Пётр пришёл бы в ужас от откровенной женственности Тихона, но она сама всегда находила это довольно забавным. «Не думаю, что Петр господину Морозову симпатизирует», — сказала она.

«Разумеется, нет! Этот мужчина совершенно неприемлем для нашего круга». «Тогда зачем Пётр представил его мне?»

«Не могу вообразить «Железного Николая» на одном собрании с дочерью князя. Он не из нашего круга, знаешь ли. Где вы могли встретить этого типа?»

«Вообще-то, я уговорила брата позволить мне поехать с ним на Торги Чудес. Один раз. Раз Пётр учился в Лицее с господином Морозовым, он, должно быть, счёл себя обязанным представить нас, когда господин Морозов с ним поздоровался, но Пётр был к нему чрезвычайно холоден».

«И правильно! Хоть они и богаче самого Рюриковича, Морозов и его братья столь же беспощадны, как и их покойный отец — человек, блестящий в магии металла и зарабатывании денег, но сделавший неудачный выбор жены. Мать этих мальчиков, Домна Карповна, болезненно вульгарна. И… — Тихон понизил голос. — Говорят, у Николая Морозова даже один из его бастардов живёт с ним. Девочка, от какой-то цыганской ворожеи. Магия у ребёнка, говорят, дикая, неукротимая».

Безусловно, неприлично, подумала она, но в голосе Тихона прозвучала не столько брезгливость, сколько любопытство знатока к редкому феномену.

«Это он, — авторитетно заявил Тихон, — строит тот омерзительно роскошный магический дворец на Невском проспекте, знаешь ли».

Нет, она не знала, хотя, конечно, слышала о невском дворце. Весь Петербург был взбудоражен строением, поднимающимся из руин бывшего особняка графа Орлова. Говорили, стальные балки там несут обережные руны, а полы инкрустированы серебром, образующим контуры защиты. «Говорят, человек, который его строит, — сильнейший маг-промышленник во всей империи».

Тихон рассмотрел свои ногти. «Осмелюсь сказать, так оно и есть. Жаль, что он выскочка и его магия — от кузнечного горна, а не от крови». На протяжении всего остального спектакля Анна наблюдала за господином Морозовым, который наблюдал, как его прекрасная любовница изящно скользит взад и вперёд, создавая иллюзии и напевая двусмысленные куплеты. Однажды, когда Анна смотрела в ложу господина Морозова, его взгляд скользнул на нее. И задержался. Анна почувствовала лёгкий, почти осязаемый жар, будто от приоткрытой дверцы печи, и быстро отвела глаза.

Хотя она больше не решалась смотреть на него, она не могла изгнать из головы мысли о невероятно богатом и могущественном господине Морозове. Во время финальных поклонов она спросила: «Женат ли Николай Морозов?»

«Нет, — сказал Тихон. — Чёртовски неловко для человека в его положении найти невесту».

«Я полагаю, господин Морозов мог бы купить любую женщину в империи».

Тихон пожал плечами. «Покойный Семён Морозов воспитал сыновей господами. Дал лучшее образование, какое могли купить его деньги, использует только лучших портных, говорит безупречно, и всё такое. Но они всё равно выскочки. Слишком хороши для женщин своего сословия и недостаточно хороши для женщин нашего круга, хотя, осмелюсь сказать, их отец надеялся на княжескую партию для старшего мальчика, Николая». Голова Тихона склонилась в сторону ложи господина Морозова.

Пока Анна и Тихон ждали у театра свой экипаж, дрожа от декабрьского ночного морозца, Анна втайне надеялась увидеть господина Морозова, чтобы убедиться, что он так же прекрасен, как она запомнила, но его нигде не было видно. Она предположила, что кто-то с его огромным богатством и магической силой никогда ни в чём не должен ждать.