Стала его пленницей, чтобы спасти любимого

Либо замуж за нелюбимого-либо любимый погибнет

-Значит так, — сказал он твердо, — забудь о своем любимом. Он уезжает навсегда в другую страну. Мы поженимся, и ты станешь хорошей женой и матерью. Ты примешь тот факт, что теперь принадлежишь мне.
-Подойди ко мне, приказал он!

Я подошла к нему, другого выхода не оставалось.

— Посмотри в окно, — продолжил он, — что ты там видишь? Это всё — моё, абсолютно всё. Как и ты теперь.

Он сжал мою ягодицу, вторая рука скользнула к моему животу. Он прикусил моё ухо и прошептал:

— Я жажду тебя уже полгода. Чувствуешь, как мой член упирается? Как он хочет войти в тебя, чтобы ты кричала моё имя снова и снова? Любимая, никто никогда не любил твоё тело так, как буду любить я. Никто не знал его так, как знаю его я! Обещаю тебе ночи и дни, полные любви и страсти, оргазм за оргазмом. Я знаю, чего ты хочешь и как ты этого хочешь. Позволь мне показать, как я умею любить!

Я вырвалась из его объятий.

— Ублюдок, — сказала я, — ты не умеешь любить! Если бы любил, отпустил бы меня. Дал бы мне быть счастливой с другим. Я не люблю тебя и никогда не полюблю! Знаешь что? Ради него я буду симулировать!

Я начала наигранно стонать.

— Хватит! — прервал он меня. — Каждый мой стон будет унижать тебя. И говорить о том, как сильно я тебя ненавижу и презираю!

Не выдержав моих издевок, он резко схватил меня, поднял на плечо и бросил на кровать. Мои руки он крепко сжал и завёл за голову. Его взгляд пылал.

— Дорогая, — сказал он, — то, что ты уже моя, — навсегда. От этого никуда не деться. Я не твой мальчик, как Артем! Я мужчина, и я не потерплю такого отношения. Ты можешь выбрать: жизнь со мной — это может быть блаженство...

Он нежно повернул мою голову в сторону, чтобы получить доступ к шее и чувственно поцеловал.

— ...а может быть и ад.

Вдруг одной рукой он сорвал с меня блузку, пуговицы разлетелись. Грубо вытащил грудь из бюстгальтера и укусил сосок. Я взвизгнула.

Он остановился, всё ещё нависая надо мной.

— Решать только тебе, — сказал он. — Всё зависит от твоего поведения. Подчиняешься — я не жесток. Не подчинишься — поверь, ты не хочешь знать, что будет. И будет плохо не только тебе. Я не играю в твои игры, сладкая. Я сам создаю игры и заставляю людей играть по моим правилам.

Он освободил мои руки, поднялся надо мной, расстегнул рубашку. Взял мою руку и провёл ею по своему идеально накаченному телу. Я могла почувствовать каждый кубик мышц, гладкость кожи.

Потом он аккуратно положил мою руку к себе на ширинку и сказал:

— Чувствуй. Он хочет быть в тебе дни и ночи, заполнить всё пространство внутри, принося тебе потрясающее удовольствие. Позволь мне войти в тебя, подарить всего себя без остатка. Я буду только твоим. Я люблю тебя и дам тебе всё, чего не мог дать этот мальчишка — себя, свою любовь, защиту и заботу. Он не сможет обеспечить тебя и детей, не сможет укрыть от бед и невзгод. Я же дам тебе весь мир, если ты примешь это и подчинишься мне полностью.

Он посмотрел мне в глаза с такой страстью и решимостью, что я почувствовала, как внутри меня разгорается огонь, но это был огонь ненависти к нему за слова о моем любимом.
Его слова звучали как приговор и обещание одновременно. Я знала, что впереди будет — жестокая борьба

— Ты готова? — спросил он тихо, но властно.

Я молчала, сердце колотилось, а разум метался между, ненавистью к нему и любовью к Артёму. В этот момент я поняла, что выбора у меня почти нет. Но может быть, именно в этом и заключался единственный выход, сделать вид что приняла его мир и стала частью его жизни. Влиться к нему в полное доверие, чтобы потом ударить побольнее.

Он медленно опустился на колени рядом с кроватью, его руки нежно скользнули по моим бедрам, словно пытаясь унять бурю ненависти внутри меня. Его взгляд был полон решимости и одновременно нежности, словно он хотел сказать: «Я здесь, и я не отпущу».

— Ты боишься, — прошептал он, — и это нормально. Но страх — это лишь дверь, за которой скрывается свобода. Позволь мне быть твоим проводником.
Его прикосновения становились все более уверенными, но в них не было жестокости — только желание понять и принять меня целиком, со всей моей ненавистью к нему.

— Я не обещаю, что будет легко, — продолжал он, — но я обещаю всегда быть рядом. Ты не одна.

Он поднялся, взял меня за руку и помог сесть. Его лицо было близко, и я увидела в нем не только страсть, но и уважение, которое он старался скрыть за своей грубостью.

— Давай начнем с начала, — сказал он тихо. — Без игр и ненависти. Просто мы.

— Хорошо, давай, попробуем сначала. Мои слова прозвучали как легкий ветерок, но внутри уже бушевал ураган – план побега с Артемом был готов! Осталось лишь одним легким движением отвлечь эту ходячую катастрофу по имени Влад.

— Видишь, как у нас всё может быть радужно! – Влад развернулся ко мне, словно продавец на ярмарке, предлагающий свой самый сомнительный товар. – С Артёмом ты будешь как цветок в пустыне, а я? Я дам тебе оазис, Наташенька! Жизнь, где каждый твой каприз – закон, а каждая фантазия – реальность. Буду жить тобой, дышать тобой, ласкать тебя так, как никто никогда не смел! Единственное условие – полное, абсолютное, безоговорочное погружение в мою волю. Твоя покорность – это наш главный ингредиент для счастливой семейной жизни.

— Я… я постараюсь, – выдохнула я, играя роль покорной овечки, хотя в душе уже дирижировала оркестром диверсии.

В тот же миг он, словно хищник, схватил меня, подхватил и одним ловким, почти акробатическим движением усадил себе на колени. Моя блузка, верный союзник, была разорвана в клочья, оставив меня в однои лишь бюстгальтере, который теперь казался тонкой вуалью, обнажающей мою душу… и не только.

— Да, жаль, блузочка-то была с характером, – промурлыкал он, проводя пальцем по моим ключицам, будто ставя на них клеймо владения. – Вкус у тебя, Наташенька, шикарный! Но ничего, новое куплю, чего только душа твоя пожелает. Его рука, будто бы прощупывая карту сокровищ, властно сжала мое бедро, а губы впились в шею, оставляя на коже горячий, пульсирующий след.