Сталкер с трассы

Глава 25

Прошла неделя. Семь долгих, серых дней, каждый из которых ощущался как отдельное испытание. Я научилась жить в новом режиме — режиме игнорирования. Когда наши маршруты все же пересекались — а в университете это было неизбежно — я смотрела сквозь него, делая вид, что не замечаю. Сначала это было невероятно трудно. Каждый раз, когда я видела его, издали, сердце сжималось, а в горле вставал ком. Но я сжимала зубы и проходила мимо, уставившись в пол или в телефон.

Лера пыталась меня «выгуливать» — таскала по магазинам, в кино, на прогулки. Но даже ее болтовня не могла пробить брешь в апатии, которая окутала меня. Все казалось безвкусным, неинтересным. Даже любимый кофе в столовой стал горчить.

И это все из-за какого-то там Влада Артеменко?

Нет. Нет. Нет. Просто мой депресняк совпал с его хреновым отношением ко мне.

Однажды после пары мы столкнулись с ним буквально нос к носу в дверях аудитории. Он шел внутрь, я — наружу. На секунду наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то — может, удивление, может, вопрос. Но я не стала это анализировать. Я просто отшатнулась, как от чего-то горячего, и, пробормотав «прости», проскользнула мимо, не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле, а по спине бежали мурашки. Я слышала, как он остановился, но не обернулась. Гордость моя зашкаливала.

В среду у нас должна была быть совместная работа по экономике. Преподаватель, не подозревая о нашей «холодной войне», распределил нас в одну группу еще две недели назад. Я знала, что этот день настанет, и заранее готовилась к нему морально.

Когда я вошла в назначенную аудиторию, он уже был там. Сидел за столом, разложив свои материалы. Аккуратно, ровно, как всегда. Увидев меня, он не кивнул, не улыбнулся. Просто посмотрел — холодным, оценивающим взглядом.

— Я составил план работы, — сказал он, как только я села, напротив. Его голос был ровным, лишенным эмоций, как у диктора, зачитывающего погоду. — Разделим его пополам. Я возьму аналитическую часть, ты — практическую. Так будет эффективнее.

Он протянул мне листок. Краткий, четкий план. Без лишних слов. Я взяла его, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

— Хорошо, — ответила я таким же бесстрастным тоном. — Какой дедлайн?

— До пятницы. Справишься?

В его вопросе не было заботы. Была констатация факта. «Справишься ли ты, или мне нужно искать замену?»

— Справлюсь, — отрезала я, чувствуя, как закипаю изнутри. Он что, думает, я без него ничего не могу?

— Отлично. Будут вопросы — пиши в общий чат.

Общий чат. Конечно. Не лично. Не в наши личные сообщения, которые теперь пустовали. В общий чат, где все всё увидят.

Мы просидели в гробовом молчании еще минут двадцать, каждый над своей частью. Воздух между нами был густым и тяжелым. Я чувствовала его взгляд на себе, но, когда поднимала глаза, он был погружен в свои бумаги. Или делал вид.

Мне хотелось кричать. Хотелось швырнуть ему в лицо этот его идеальный план и спросить: «Что случилось? Что я тебе сделала?» Но я сжимала челюсти и водила ручкой по конспекту, выводя какие-то каракули.

Внезапно он отложил ручку.

— Мне нужно идти. Дела.

Я не ответила. Просто кивнула, не глядя на него. Он собрал свои вещи и вышел из аудитории, не сказав даже «пока». Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. И я наконец выдохнула, чувствуя, как дрожь охватывает все тело. Это было невыносимо. Работать с ним, сидеть рядом и чувствовать себя абсолютно чужой.

В пятницу я прислала ему свою часть работы в общий чат группы. Он ответил через час: «Получил. Проверю». И все. Ни «спасибо», ни «хорошая работа». Просто «проверю».

Он проверил. Прислал обратно вечером с кучей пометок. Красным, раздраженным цветом. «Здесь неясно». «Это требует доработки». «Аргументация слабая».

Я сидела и смотрела на испещренный красным файл. Слезы злости и обиды подступали к глазам. Он делал это нарочно. Должен же он был понимать, что его критика сейчас ранит меня в тысячу раз сильнее, чем обычно. Или ему было все равно?

Я не стала ничего исправлять. Просто переслала ему его же вариант с пометкой: «Если тебе здесь все так не нравится, сделай сам. У меня тоже есть дела».

Он не ответил. Просто сдал работу от нашего имени. На следующий день преподаватель похвалил наш проект, отметив его «высокую проработанность». Я сидела на паре и чувствовала себя пустой. Мы сделали это. Мы, которые теперь не могли провести рядом и пяти минут без ледяного молчания.

В субботу я проснулась с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем. Лера, видя мое состояние, объявила, что мы идем на шоппинг, и «никаких «но». Она таскала меня по магазинам, заставляла примерять кучу вещей, болтала без умолку. И поначалу это даже немного помогало. До того момента, пока мы не зашли в один из бутиков в Митре.

И там, у стойки с аксессуарами, я увидела его. Вернее, их. Влада и какую-то девушку. Высокую, стройную блондинку в элегантном пальто. Она что-то говорила, смеялась, положив руку на его рукав. А он… он улыбался. Не той своей редкой, сдержанной улыбкой, а по-настоящему. Широко, как будто она сказала что-то невероятно смешное.

Меня будто ударили током. Все звуки пропали, мир сузился до этой картинки. Вот оно. Ответ на все мои вопросы. Дела. Срочные дела. Которые оказались высокой блондинкой в дорогом пальто.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Лера, заметив мой вид, обернулась и ахнула.

— Охренеть, — выдохнула она. — Нашел же замену быстро. Не терял времени, гад.

Ее слова добили меня. Я резко развернулась и почти побежала к выходу, задевая стойки с одеждой.

— Влад, постой! — крикнула Лера, бросаясь за мной.

Лера обняла меня.

— Ну и черт с ним! — говорила она, гладя меня по спине. — Он не стоит твоих слез. Видишь, какой он подлец?

— Довольно, — прошептала я, вытирая лицо. — Хватит. Я не хочу больше об этом говорить. И не хочу его больше видеть. Никогда.

Она отвела меня домой, уложила в постель, как маленькую, и напоила чаем с ромашкой. Я лежала и смотрела в потолок. Внутри все было выжжено дотла. Боль, обида, злость — все это переплавлено в одно сплошное, тяжелое равнодушие.