S.T.A.L.K.E.R.: "Закат иллюзий"

Часть 8. Исповедь.

‒ Проходите, гости дорогие устраивайтесь по удобней. Ей лейтенант! ‒ ткнув, пальцем в Грида, ‒ этого в соседнюю комнату.  А ты герой будешь первый, я же обещал тебе сладкую беседу...

‒ Стой капитан! Это подождет, есть что обсудить.

‒ Да майор, везучий ты гад. ‒ Обернувшись в мою сторону, процедил военный. Действительно, очень везучий, окинув комнату мне снова стало не по себе…

 Дверь вновь пропела скрипучую ноту и закрылась на замок. Оставленная стоять лампа, возле выхода мерцая огоньком, играла по стенам комнаты. Мы стояли с Рил напротив Странника, и не один из нас двоих не обронил и слова, будто мы и не знали этого сталкера.

‒ … Кхе-кхе … ‒ полностью охрипший голос, от ночей на сыром и холодном полу отозвался с другого угла.

Что они сделали с тобой? Доводилось ли мне видеть, когда либо, людей, которых пытали, по-настоящему пытали, а не запугивали? Я скажу что нет. Странник, ты всегда был воином, твоя жизнь не была к тебе милостива; вначале солдатом прошедшим войну, страшную войну после сталкером, где жизнь это та же война, ты только и проходил через бесконечные сражения за жизнь, свою и других, но что теперь? Пожалел ли ты о своем выборе? Или у тебя его и не было? Изменил ли ты его, если бы знал что так все и закончится, а может, принял, считая это правильным решением? Сейчас никто, даже ты уже не знаешь ответа, возможно, раньше знал, но не теперь…

Сколько же ты терпел это? Дни, недели…

 Ногти, их не было не на одном пальце рук. Сдирание ногтей больнее во много, чем отрезание самих пальцев и когда начинается подобная пытка, ты молишь лишь об одном: "Отрежьте к черту пальцы!"

 Лицо, избитое с запекшей кровью, изрезанное, словно живьем сдирали кожу. Один глаз, потерявший давно в Зоне, не был уже чем-то особенным, но второй, второй уже не было возможности открыть полностью, я даже не уверен, видел ли ты нас. Опухшее изувеченное лицо, не показывало тебя, словно и не ты во все. Тело, твое и нет, оно не отличалось от лица, открытые порезанные раны уже гнили, покрываясь корочками и источая запах уже не живого. Судорожные ноги больше не могли ходить, перерезанные сухожилия на лодыжке и под коленом, открывали вид на мясо под кожей, и ногти их не было даже на пальцах ног…

Спасти… кого я могу спасти, если я теперь только и думаю, кто бы мог спасти меня? Моя уверенность в своих силах — тускла, как какой-то жалкий огонек под проливным дождем. Жалость. Она увеличивалась во мне с каждым разом, как я опускал взгляд на человека, которого шел спасти. 

‒ Отец… ‒ слезы, лившиеся с глаз девушки, кажется, я видел их впервые, Рил, как и все в Зоне несмела, показывать, что чувствует, но… сердце не может оставаться всегда черствым, рано или поздно оно меняется, нужны лишь обстоятельства к его перемене. А подобное зрелище никого не оставит равнодушным. А что испытываешь ты в этот момент? Видеть как из твоего близкого человека — отца сделали живого мертвеца.

 По мне прошла волна, состоящая из гуманности по отношению к моим давно ушедшим близким, да их убили, но не измывались пред этим, а может я этого тогда и не заметил? Мне вспомнился мой младший брат, которому я также не смог помочь. Я остался все таким же наивным юнцом, как и говорила Рил, ничего, ничего даже на каплю не изменилось. Я вновь стою напротив дорогого мне человека и смотрю, как он умирает…

‒ Нэ… мм-м.

Зубы мог сосчитать даже ребенок, их количества и десяти не превышало. Попытка рефлекторно поднять руку не увенчалась успехом; руки, руки тоже были повреждены переломами и разорванными сухожилиями, видно чтобы не посещала мысль сопротивляться. Нанесенные порезы, словно тупым ножом, были кривы, говоря о том, что по одному месту резали не раз, говоря о том, что им было плевать, они просто наслаждались пыткой. Садисты! Вот кто они, настоящие до мозга костей. Что могло понадобиться от человека обычного сталкера, чтобы подобные пытки стали нормой?

‒ Странник… прости… прости… я не успел! ‒ и это все что я смог сказать?! Жалкое зрелище. Мне был противен даже мой вздрогнувший предательский голос. Противное липкое, чудовище, из мыслей обернувшись в оболочку твари, неизвестной мне, преобразилась в голове, шепча на ухо: ‟И многое изменилось? Ты по-прежнему слаб, ты лишь человек, не знающий не своего места, ни жизни в целом”.

Я сопротивлялся своим мыслям; своему голосу самому себе.

 Уйди, говорю, уйди. Я помню, нет, теперь я вновь хочу вспомнить, зачем я тогда пошел с тобой, зачем я тогда сказал ― да? Стать сильнее, стать для себя кем-то кто не будет рыдать, обвиняя всех вокруг в случившемся. Чтобы в следующий раз я мог помочь и защитить дорогих мне людей и отомстить за тех, кого отняли. Но…

‟ Аллан, теперь это твое имя. С именем приходит и новая жизнь, оставь прошлое и оно оставит тебя, боль притупляется, остывает и отходит”.

Ты мне сам это сказал Странник. Ты подарил мне новое имя, именно ты говорил ― отпусти. И что стало?

 Жаль, что этого не случилось. Нет, этого в принципе не могло произойти. Знал ли ты это? Или ты так успокаивал испуганного мальца и себя? Да именно ты и себя так успокаивал, ведь оно никуда не пропадает, оно уходил глубоко в тело и живет, ждет, когда все вновь повторится, чтобы выбраться и занять по праву свое место.  

Если бы я тебя не послушал, изменилось что либо, тогда? Да, для меня другого ответа больше нет, твои слова, отразившиеся в новой жизни, стали для меня новым прошлым, где я скажу твоим словам. Нет.

С самой первой встречи, мне не стоило доверять твоим словам. Ведь Зона это место где люди ― умирают, порой страшно умирают, как сейчас это делаешь ты. Кто как не я, должен, был осознать, что другой жизнь здесь в принципе нет. Что смерть, потеря, боль идет об руку с жизнью в Зоне.

 Но, нет я был слишком глуп и слаб, я создавал связи снова и снова, чтобы забыть все то что  было, чтобы не почувствовать вновь привкус одиночества, боясь все признать боясь принять себя я доверился тебе и твоим словам. И теперь всего этого нет. Прости Странник, что я так стал сомневаться в твоей вере, когда ты уже готов уйти к Зоне. Но теперь все станет иначе.