Сталкер. Закрытый колледж

Глава 7

– Да, заходи уже, – пнула меня в спину комендантша. – Директор ждёт тебя целый час.

– Можно?

– Входи, Плотникова. Задерживаешь меня.

– Извините, я не знала, как к вам пройти. Не знакома с территорией.

– Присаживайся, Плотникова. Ну, рассказывай.

– О чём это? – удивилась я.

– Ну что ты там протестуешь? Глафира Павловна жалуется на тебя.

– А… вы про это. Я не хочу быть главной по корпусу.

– В нашем колледже не обсуждаются назначения. Ты знала об этом? Ты должна гордиться, тебя выбрала комендант.

– Я вообще не хочу здесь учиться. Понимаете это?

– А что ты хочешь?

– Хочу строить свою жизнь самостоятельно. Так как я хочу.

– Ты ещё молода, чтобы выбирать.

– Мне вообще тема управленца не интересна.

– А чем ты хочешь заниматься? Поделись, пожалуйста.

– Хочу открыть цветочный магазин и свою маленькую кофейню. Хочу по утрам никуда не спешить. Жить хочу…

Директор улыбнулся:

– Вот поэтому тебе и стоит здесь учиться. Это кажется, что своей кофейней управлять не надо. Ещё как надо. И вопросы разные появятся. И налоговая, и санстанция. И продавцы.

– А здесь этому учат?

– Конечно. И ещё вы учитесь коммуницировать. Ваше поколение совершенно не умеет общаться друг с другом.

– А ваше поколение общается по приказу. Это тоже не коммуникация.

– А что это по-твоему?

– Не знаю. Что угодно… но когда один человек боится другого… в общем, мне так не нравится, – моё настроение здесь, в этом кабинете, падало камнем вниз, с каждой секундой жизнь ещё больше чернела.

– Должна быть дисциплина и железный порядок во всём. Сегодня ты здесь. Значит, должна принять это и подчиняться.

– Это ваша точка зрения. Я с вами не согласна. Как только появится возможность, я сразу уйду отсюда.

– Не думаю, – он заглянул в пластиковую карточку, наверное, это было моё личное дело. – Тебе исполнится восемнадцать в декабре. За это время многое изменится, Плотникова. Поверь мне. Вот здесь, на твоём месте, многие сидели и говорили то же самое. Но не вернулись на второй курс всего лишь человек двадцать за всю мою трудовую деятельность. А у нас только на одном потоке человек двести.

– Пусть двадцать… но не вернулись же, – заметила я.

– Да. Несколько человек попали в колонию. Совершили преступления. Один в больницу, попал под машину и стал инвалидом навсегда. Ему было не до учёбы. Ещё один лечится в клинике неврозов. Сдал парень, не выдержал нагрузки. С одной девушкой нехорошая история приключилась…

– Хватит. Со мной никогда ничего не случится плохого.

Я сказала это так резко, что он осёкся и ненадолго замолчал. Я теперь всегда так делаю. Не позволяю говорить мне гадости. И желать зла. Никому.

– Плотникова, увидим, как всё будет, спустя год.

– Увидим.

– А сейчас ты идёшь к себе в комнату. Ложишься спать. Через двадцать минут отбой. А утром идёшь к Глафире Павловне и делаешь, что она говорит. Берёшь журнал, знакомишься с жильцами вашего корпуса. Ведёшь учёт.

– Я же сказала, что не буду главной по корпусу.

– Будешь! – крикнул он так громко, что, кажется, зашаталась картина за его спиной с непонятным пейзажем. – Не хочешь по-хорошему, будет по-другому.

Он пролистал папку с моим досье, тыкнул пальцем в бумагу и набрал номер на своём стационарном телефоне.

– Руслан Олегович, мы с вами тут беседовали полчаса назад. Да, это снова Аким Вадимович. Тут ваша дочь сидит у меня. Я дам ей трубочку.

У меня сердце громко застучало и провалилось куда-то глубоко-глубоко. Меньше всего я в данный момент хотела говорить с отчимом. У нас с ним сразу не сложились отношения, а теперь и подавно лучше держаться от него подальше.

– Алиса! В чём дело? – с ходу он наехал на меня. – Я должен разбираться с твоим поведением в первый же день твоего присутствия в колледже. Ты хоть знаешь, какую сумму я вбухал в твою учёбу. А ты не ценишь!

– Я не просила вас об этом.

– Говори мне «ты». Ты же моя дочь.

– Это только по документам.

– Алиса! Как можно быть такой неблагодарной. Ты же сама выбрала это место.

– А разве было из чего выбирать?

Про остальные предложенные места обучения я вообще молчу. Чуть ли не трудовые лагеря…

– В общем, если тебя отчислят…

– Я хочу поговорить с мамой.

– Мама лежит на сохранении. Её нельзя волновать. Телефон я у неё забрал. Чтобы тебе не вздумалось жаловаться. Не хватало ещё, чтобы она ребёнка потеряла.

– Больно надо. Сама разберусь тогда.

Замкнутый круг. Вернуться домой не получится. Жить с отчимом, пока мама в больнице… Но почему я не могу не вешать на себя здесь дополнительную нагрузку?