Сталкерша

Глава 5

Меня то бросает в жар, то бьёт озноб. Я умею принимать быстрые и правильные решения. Я неоднократно доказывала это в квестах любой сложности. Но сейчас мозг сбоит. Интуиция превратилась в ворчливую бабу с ПМС – ей всё не так.

Помочь нельзя пройти мимо. Куда поставить запятую?

Прагматик во мне требует, чтобы не лезла, а занялась своими делами. Оксана Тульчинская мне никто. Точно так же, как её сын – не отец моим детям. Он – всего лишь донор. Сопли и фантазии о папе и бабушке придумал романтик. Но он у меня под запретом. Хватит! Все мои беды – от него. Стоит выпустить на волю и начать прислушиваться к его бредовым капризам, как я получаю по лбу. Так было и двенадцать лет назад, и многократно потом.

В итоге романтик отправился в пожизненное заключение в чулан, а прагматик был назначен главным советником. Но видно, что-то пошло не так. Потому что я переживаю за совершенно чужих людей и раздумываю, а не пуститься ли мне в авантюру.

Некстати вспоминается дорога в ад, вымощенная известно чем. Не совершу ли я непоправимую ошибку, если выставлю правду на всеобщее обозрение? Страх сдерживает.

Демон, где же ты? Тут вопрос по твоей части… Но он, как назло, сегодня не отвечает.

Игорь предупреждал, что у него в последнее время крыша на работе поехала. Но раньше он хоть изредка появлялся и писал, что занят и ответить не может. А тут – гробовая тишина.

Злюсь на него. За год общения привыкла, что он всегда подскажет и даст разумный совет, о чём бы ни спросила, даже если это нечто абстрактное. И, главное, не требовал вытряхивать перед ним душу и грязное бельё, в отличие от Киры с Лорой. Да что говорить, если он со мной практически рожал?

Не могу сосредоточиться на работе. Испытываю сильное волнение, будто что-то должно произойти. Не пойму, предчувствие хорошее или плохое. Неоднократно захожу в соцсеть. Комментарии под постом Оксаны множатся. Душа разрывается от страданий женщины.

Наступает момент, когда я понимаю, что она в любой момент может улететь, и тогда моя помощь опоздает. Решительно захожу в личную переписку. Набираю сообщение, но все слова получаются скользкими и невнятными. Вкратце описать причину обращения не получается, а много букв люди не любят читать, особенно от незнакомцев.

Нажимаю на кнопку “позвонить”. Отвечают не сразу. Как только слышу на другом конце “Алло”, выпаливаю скороговоркой:

– Здравствуйте, Оксана. Меня зовут Яна Мельник. Вы меня не знаете. Я сегодня случайно прочитала сообщение о несчастье, которое случилось с Вашим сыном. Я очень сочувствую вашему горю.

– Спасибо, – отвечает в нос – видимо, всё время плачет.

– Вы написали, что у сына нет кровных родственников, кто мог бы помочь провести экспертизу ДНК…

Делаю паузу, чтобы дать ей возможность ответить. Я не знаю, нашла ли она кого-то. Возможно, в отсутствие родни первой линии, для установления личности подойдёт кузен или дядя, например.

– Нет. Почему вы спрашиваете?

– Потому что я могу вам помочь. Так получилось… В общем, биоматериал можно взять у моего ребёнка, он его сын.

– Что? Что вы сказали?

Я повторяю, предполагая, что она не расслышала или не до конца поняла смысл моих слов.

– Сколько ребёнку лет?

– Восемь месяцев.

По моим прикидкам, она должна обрадоваться и расспросить подробности. Ведь это означает, что она – бабушка и что у её сына есть продолжение, он оставил на Земле свой след. Но после короткой заминки Оксана начинает на меня кричать:

– Как вам не стыдно? Зачем Вы мне это говорите? Зачем обманываете? Какую цель преследуете?

– Никакую, я просто хочу помочь… – оправдываюсь, растерявшись от неожиданной агрессии.

– Не врите! Зачем вы мне позвонили? Зачем тревожите меня? У Славы нет детей. От не может их иметь! Он бесплодный!

Ответить не успеваю – соединение разъединяется.

С недоумением смотрю на трубку. Отказ вызывает непреодолимое желание доказать правоту, добиться своего любой ценой. Я отправляю ей детское фото, которое мне дали в клинике, и пишу:

“На фото Ваш сын? Он был донором спермы. Я делала ЭКО в клинике репродуктологии. Уверена, у них в базе есть все необходимые подтверждающие документы, если Вы сомневаетесь”.

“Да, на фотографии Слава. Но это ничего не доказывает. Я уверена, что это – какая-то ошибка, он совершенно точно не мог иметь детей!”

“Тем не менее. Вы можете не поверить мне и отказаться. А можете попробовать. Вам решать. Я напишу свой номер телефона на всякий случай”, – закрываю приложение, не желая стучаться в закрытые двери.

Я не понимаю, почему она решила, что он не может иметь детей. Но догадываюсь, что сын с матерью мог быть не до конца откровенным. Родители часто видят картину жизни взрослых детей в несколько искажённом виде. Например, бесплодной могла быть его жена, а он её таким образом выгораживал перед мамой.

Страшная апатия наваливается тяжёлым одеялом. Я сделала всё, что могла. Моя совесть чиста. Если человек действительно нуждается, он воспользуется помощью. Если же Оксана считает возможным упрямствовать, значит, всё ещё рассчитывает на другое решение проблемы и у неё есть запасной план Б.