Стальная свадьба

Глава 4. Логово

Москва. Башня в деловом квартале. Одна из тех стеклянных вертикалей, одинаковых со всех сторон. Офис располагался высоко – не с точки зрения амбиций, а чтобы видеть, как дело делается. Стекло до самой кромки пола, шероховатое дерево стен, инертная тишина голосов за перегородками. Никакого брендинга. Только смысл.

Шторы были опущены, но солнце все равно пробивалось тонкими резцами, разрубая полумрак встречной светотенью. Электроника в кабинете не гудела, она наблюдала. Большой экран на стене был без звука, но с запущенной визуализацией – живые точки на тёмно-серой карте. Под ними бегущая строка с координатами, логами и частотой передачи пакетов.

За столом сидел мужчина, чье настоящее имя, возможно, знали единицы. Для всех остальных – Горин. Слишком безликий, чтобы быть опасным, слишком точный, чтобы быть мишенью. Он был не акулой, а той гладью воды, в которой она исчезает. Он не любил орать. Ему не нужно было доминировать. Всё, что происходило, происходило в заранее построенной логике. Условия созданы, игроки на сцене. Осталось немного.

Горин поигрывал планшетом с паспортной биометрией Татьяны и Фомина. Фотографии, сканы, подписи. Всё заведено. Пакет соглашений сформирован. Его уже проглатывает реестр, дело в подтверждении. Дело в такте.

– Они вышли из внешнего периметра, – сказал голос с гарнитуры.

– Ох, не придётся ли нашим друзьям из «полевых» в очередной раз уточнять легенду для МВД? – спросил Горин, не отрываясь от экрана. Там, на глухой карте одной из малонаселённых промзон в области, мигали два красных треугольника. Один чуть отставал, ритм движения сбивался раз в 16–17 секунд, вероятно, боль в ноге. Или неровная местность. Или бытовая неприязнь.

– Они спускаются глубже, – произнёс голос помощника. Свет монитора отражался у него на очках, делая лицо мрачным, даже бессмысленным. – Канализация или подземка. Микросигналы в норме. Электрошкипер не задействуется. Дистанция между ними держится в пределах допустимой. Они всё ещё пара.

Горин не ответил. Полминуты он сидел молча, будто разглядывал собственное отражение за стеклом. Отражения в его жизни давно были резче, чем лица.

– Никуда они не денутся, – спокойно ответил Горин. – У нас сигнал. Браслеты работают. Они думают, что свободны, потому что не слышат шагов сзади. Лучший способ найти беглеца – заставить его идти к тебе самому.

– Мы можем их догнать и взять на месте. Запустить группу? – уточнил помощник.

– Нет. Иначе лишим сами себя главного: добровольного участия, цифровой подписи и физического токена Фомина. Все операции уже начались. Им просто нужно прийти к финишу. Не надо мешать.

– Но если они заподозрят Рогозина…

Горин нехотя прищурился. Он не любил дешёвые импровизации.

– Рогозин здесь для шума. Как курица перед лисой, пусть привлекает клювом. Наш план без эмоций. Мы движемся через нотариат, а не через черный рынок.

Он положил планшет и указал на закрытую дверь.

– Подключи «крота». Он знает, как они думают. Особенно она. Он был рядом достаточно долго, чтобы она почувствовала тревогу раньше времени. Он знает, как нанести предпоследний удар.

– Канал открыт, – доложил собеседник. – Он уже в городе.

– Их бизнес – ТРЦ. – Горин говорил медленно. – Их привычка – контроль. Их слабость – приоритет. Они делали «Белые лилии» как крепость. А теперь, в панике, они побегут туда как в гавань, не понимая, что штурвалом уже крутим мы. Все защёлки на месте. Всё, кроме финального ключа.

– Настройте экспресс-доступ к нотариальному каналу. Под заявкой Фомина. Токен мы возьмём уже на месте. Я уверен, что Фомин держит аппаратный ключ на даче.

– Или в ТРЦ.

Горин пожал плечами.

– Разница невелика. В любом из этих мест его ждёт правильный масштаб, правильная иллюзия и правильное наше вмешательство. Без крови. Без следов. Быстро закончить всё с нотариатом, с подтверждением, с выходом на банковскую расчистку.

– А если Фомин не сдаст ключ?

– Он сдал его в тот момент, когда женился. Это биология, не стратегия. Он обаятельно упрям, но он спасёт её. Мы просто позволим ему. Всё остальное – вопрос оформления. Поведёт себя как офицер: спасёт жену. Не бизнес, жену. Они думают, что бегут от пуль, а бегут к своей подписи.

На экране изменилась иконка возле красных точек.

«РАССЧИТАННЫЙ ПУТЬ > ТРЦ Белые лилии: вероятность 83%»

Внизу экрана отразилось: «Токен не получен. Передача отложена. Окно закрывается в 23:59:59».

Горин сжал пальцы в замок. Его лицо оставалось безмятежным.

– А знаешь что, выпускай нашего вояку с группой, пускай привезут их на место или просто подгонят. Лишь бы Серов не перегнул. По старой памяти.
Он встал. Движения плавные и предельно экономные. По походке не скажешь, юрист он или киллер.

– К полуночи финалочка. Перевод прав. Смена управляющей компании. Перезалог, вывод средств, эскроу – всё автомат. Время тикает.

***

Грязь, пар, шипящий трубопровод. Алексей и Татьяна выбрались из канализации через сломанный люк. Он держал руку перед собой, адаптируя шаг. Браслет тянул слегка назад, но уже привычно. Как будто они синхронизировались не только мышцами, но уже и дыханием.

Татьяна шла вровень. Они не говорили, но и не спорили. Браслет между ними всё ещё жив, всё ещё знал ритм. Он ограничивал, но и координировал. И, как в альпинизме, был не столько ограничением, сколько точкой сверки: если один сорвётся, то полетят оба.

– Куда? – спросила она.

– В «Лилии». Через подземку. Если нам повезёт: «красная фраза» по твоей биометрии и требование «чистого кадра», автоматический аудит и блок; резервные права на арест изменений; временный бенефициар-траст до окончания проверки.

– Тебе не кажется странным, — произнесла Татьяна, – что именно туда мы и возвращаемся?

– Нам некуда идти, кроме как к самим себе, – ответил Алексей.

– Думаешь, всё ещё про Рогозина?

Алексей посмотрел на неё.

– Не знаю. Это кто-то, кто готовился. Месяцами. Кто знал повадки. Кто внедрился глубоко.