Стальная Вера 2

Глава 19. Запасной план

— Скорее, скорее! — торопит Перунов прислужник. — Спасай его, спасай!

Но Влада лишний раз просить не надо, он и так знает, что делать. Теперь свечение окутывает обе его перчатки. Рудин закрывает раненое место обеими ладонями так, будто пытается согреть.

Первые несколько минут мы следим за происходящим с напряжённым интересом. Только никаких спецэффектов нам больше не показывают.

Лишь по вискам Рудина стекает пот.

Помочь я ему ничем не могу, поэтому в голову лезут всякие мысли. В основном, ругательные. Ну и свинью же подложил нам «добренький» Перун!

Вот какой, спрашивается, из кучерявого наследник?! Сначала он собирался нас прикончить, а теперь нам с ним придётся любезничать?

А вот хрен там.

Пусть Перун вместе со своим прихвостнем других дураков ищут.

На мою сжатую в кулак руку опускается мягкая детская ладошка.

— Не сердись, сестрица, — шепчет он мне. — Боги сами выбирают подходящих людей. Если его избрали, значит, в этом есть смысл.

Ладонь сама собой разжимается. И правда, чего это я?

Во-первых, с чего я вообще взяла, что выданное богами наследство — это какой-то подарок? Ничего хорошего я пока что от этого всемогущества не видела.

Ну да, силушки магической побольше стало. Но и воевать приходится чуть не с каждым кустом.

Я за короткий срок пребывания в этом мире в стольких сражениях поучаствовала, что впору медаль выдавать. «За оборону Российской империи», не меньше.

А Ярик?

Бедный ребёнок! Ему бы сейчас в школе на уроках сидеть да с друзьями в лапту играть.

Так нет же. Вместо этого приходится шастать по божественному измерению и прищучивать всяких рогатых подонков, рискуя жизнью.

Только и радости, что получилось выцарапать его у опекунов. И за это можно сказать силе Моры спасибо.

Во-вторых, дружить с подлючим преподом меня никто не заставляет. И плевать, что формально мы с ним на одной стороне.

Ведь как ни посмотри, он со всех сторон предатель.

А с такими у меня разговор короткий. Никаких вторых шансов. Простить, если провинившийся очень постарается, могу.

Но доверять больше не стану. Никогда.

— Я не сержусь, — улыбаюсь брату. — Просто этот тип мне не нравится.

— Он что, по шее тебе надавал? — бесценно влезает Марк, даже не пытаясь сделать вид, что не подслушивает.

В воспитательных целях оказываю ему кулак:

— Шутишь? Да я его так отделала, что мать родная не узнает…

Перед внутренним взором вдруг возникает полутëмная комната. Я будто снова слышу резкое:

«Разве я не предупреждала тебя, Дамир, чтобы ты не смел при других называть меня матерью?»

Не-не-не, сочувствовать этому придурку точно не стану.

Но, пожалуй, теперь понимаю, что он и не мог вырасти другим. Или мог, но уже не захотел…

— Эх, опять всë веселье пропустил, — завистливо вздыхает Марк, не замечая моей заминки.

— В гарнизоне тоже было интересно, — авторитетно возражает брат. — А сестрице всë одно никто не соперник.

Синеволосый шкодливо усмехается:

— Ну да, твоей бесшабашности даже я проиграю.

Молча отвешиваю ему невесомый подзатыльник. Конечно, не попадаю, — Марк со смехом уклоняется.

— Когда вернёмся в академию, — зловеще сообщает Ярик, — вызову тебя на поединок. Будешь знать, как над сестрицей потешаться.

— И в мыслях не было! — ржёт синеволосый с таким видом, что сразу понятно: ещё как было! — Впрочем, от поединка не отказываюсь. Пусть даже соперник моложе… и слабее меня.

Ярослав аж задыхается от возмущения.

— Кто, я слабее?! Я?! Ты говори-говори, да не заговаривайся!

— Ну, пока что никто не убедил меня в обратном, — издевательски разводит руками синеволосый балабол. — Хочешь показать, чего ты стоишь, приходи к административному зданию в два часа пополуночи…

Намечающуюся дуэль прерывает возглас Горя, который единственный из нас остался рядом с Владом. И помирающим Нефёдовым, конечно же.

— Не ори, — шикает Влад. И обращается уже к болезному. — Ну что, Григорий Фёдорович, как себя чувствуешь?

— Будто только что сдох, — хрипло отвечает кучерявый. — Где моя одежда?

Пока он суетливо одевается, мы подбираемся поближе. Интересно же, что на уме у божественных противников!

В том, что Нефёдов всё расскажет, я абсолютно уверена. Даже если заартачится, у нас найдётся, чем его убедить. Будь он хоть трижды наследником, таким же, как и мы.

— Сейчас мы будем задавать вопросы, — словно читает мои мысли Влад. — Отвечай, как полагается, даже не пытайся увиливать.

Нефёдов не отвечает, возится с манжетами. Он сидит прямо на дороге, и это смущает его куда меньше, чем беспорядок в одежде. Наконец он кое-как приглаживает волосы и поднимает на Рудина заметно потускневшие зелёные глаза.

— Я сам решил пойти против прежних принципов, — произносит просто. — Значит, продолжать их отстаивать не имеет ни смысла, ни пользы.

— Похвальная позиция, — кивает Влад. — До того, как потерять сознание, ты что-то говорил про Дыя. Это вообще кто такой?

— Ты не знаешь? — вместо Нефёдова отзывается Горе. — Это бог. Управляет громом и молнией.

— Разве не Перун? — вырывается у меня. Память-то с обеих сторон подсказывает: и из прошлой жизни, и от предыдущей владелицы тела.

Горе кивает, сверкая змеиными глазами:

— Верно. Только у господина Перуна полно других функций… Было. Вот и пришлось переложить самую простую работу на плечи другого божества.