Стальная Вера 2

Глава 25. Семейные узы

Стоит сфере, окружающей нас, растаять в воздухе, как Ярослав бросается ко мне. Но замирает в двух шагах, виновато пряча глаза и шмыгая носом.

Ну и вот что прикажете с ним таким делать?

Притягиваю ребёнка к себе и обнимаю. И чуть ли не впервые замечаю, насколько он вытянулся и окреп с нашей первой встречи. Тогда он был таким маленьким, что даже со своей нынешней некрупной комплекцией я могла его поднять.

Сейчас провернуть такой фокус у меня вряд ли получится. Разве что с помощью магии.

А насколько брат поменялся внутренне, только ему одному и известно. Божественное наследство, постоянные сражения — даже я, взрослая тётка, сильно отличаюсь от прежней себя. Что уж говорить о ребёнке…

— Ты правда хочешь уйти? — спрашиваю негромко, ероша светлые волосы брата.

Он мотает головой, прижимаясь ко мне ещё теснее.

— А зачем тогда…

— Это мой долг, — отвечает серьёзно, по-взрослому. — Ведь если не уйду я, это сделаешь ты.

Неужто и правда до сих пор этого боится?! Произношу медленно, стараясь, чтобы голос звучал максимально убедительно:

— Я не собиралась никуда уходить, Ярик…

— Знаю, — кивает брат. — Только один из наследников всё равно застрял в другом мире. Нам придётся его найти и привести сюда.

Отрываю ребёнка от себя и заглядываю ему в лицо:

— Необязательно, чтобы это был именно ты.

— А кто? — Ярослав пожимает плечами. — Ты? Брат Рудин? Только кто-то из нас на такое способен.

Понятно, что он имеет в виду полное пробуждение сил. Но есть ведь и другие наследники…

Брат будто прочитывает мои мысли по выражению лица и отрицательно качает головой:

— Никто не знает, сколько времени займёт поиск. А у нас его нет. Чем раньше начнём, тем лучше. Не волнуйся, — он ободряюще улыбается и похлопывает меня по предплечью. — Со мной моя магия. И сам Перун.

— И я, — встревает Горе. — Я тоже отправлюсь вслед за господином, чтобы служить верой и правдой.

Вздыхаю тяжко:

— Только тебя там не хватает, чешуйчатый. Трое ребятишек отправляются в другой мир в поиске приключений — такое только в сказках случается…

Горе недовольно морщится — и превращается в молодого мужчину.

— Так лучше? — басит он.

И тут же становится благообразным седоволосым старцем. Зыркает на меня из-под кустистых бровей, дожидаясь ответа.

— Определённо, — киваю оторопело. — Что же ты тогда тут малышом расхаживал?

Слуга Перуна пожимает плечами, возвращая себе привычный детский облик:

— На большое тело нужно больше энергии. Но зачем тратить, если можно обойтись?

— Перун говорит, что тебе не о чем волноваться, — трогает меня за руку брат. — Там, где его никто не знает, наоборот безопаснее. А я смогу многому научиться. И обязательно вернусь.

Ох. Как же хочется сказать веское сестринское «нет». Не отпускать, спрятать, защитить… Вот только, боюсь, для этого придётся связать Ярика по рукам и ногам да посадить куда-нибудь под замок на долгие годы.

Сделать то, что он никогда в жизни мне не простит.

Я сама такое точно никому не простила бы.

— Кажется, у нас с тобой намного больше общего, чем кажется на первый взгляд, братец, — хмыкаю. И раскидываю руки, приглашая в объятия. — Если так правда нужно — иди. Но помни, что я — мы! — ждём тебя обратно.

Пока прощаемся, старательно улыбаюсь. Не хочется огорчать ребёнка своими переживаниями. Марк жалуется на соринку, попавшую в глаз. Влад произносит что-то напутственное.

Наконец Змий открывает портал, внутри которого виднеются здания неизвестного города. Брат машет рукой на прощание — и смело шагает в неизвестность.

Горе ненадолго задерживается.

— Я обязательно найду способ передать вам весточку, — говорит он, кажется, исключительно для меня. А после тоже исчезает в портале.

Стоит этому случится, как окружающее пространство идёт рябью и мы втроём оказываемся в кабинете ректора родной академии. Даже со Змием попрощаться не успели…

Юсупов, сидящий за столом, без особого удивления взирает на нас поверх очков. Спокойно интересуется:

— А где же наш гениальный первокурсник?

И только теперь я наконец даю волю слезам.

***

Владыка божественного плана Дый сидит на изукрашенном золотом и самоцветами троне, пылая яростью. Тронный зал наполняют существа и сущности всех мастей. Они хранят молчание, явно опасаясь недоброго взгляда повелителя.

Радим тоже тут — в самой гуще, чтоб лишний раз не попадаться на глаза взбешённому Дыю. Который — бывший великий князь в этом точно уверен — сейчас ищет, на кого бы возложить ответственность за поражение у Великого Древа.

Совсем как матушка, каравшая приближённых направо и налево во времена дурного настроения. Радиму в детстве, бывало, тоже доставалось. Поэтому он быстро усвоил, что в такие моменты лучше держаться от неё подальше.

— И кто же у нас отвечал за взятие Дмитровского? — интересуется вдруг Дый обманчиво-спокойным тоном.

У Радима ёкает где-то под ложечкой, но он не подаёт виду. Авось его это не коснётся. Он-то, в конце концов, свою часть сделки тогда честно исполнил — открыл дорогу божественному воинству.

Не его вина, что оно не сумело воспользоваться своим шансом.

Толпа тем временем облегчённо выдыхает — и слаженно расступается, оставляя на свободном пространстве двоих: Радима и Шиша.

— Там ещё Рарог был, — угодливо докладывает кто-то. — Но сдох, кажется.

Одним больше, одним меньше — Дыю всё равно. Он встаёт с места и грозно грохочет: