Стальной подснежник

Глава 4. Белый шелк и черные розы

Вот уже четвертый день Ло пребывала в состоянии тихого холодного бешенства. Его величество Криспин, долгих ему дней жизни и умертвие каждую ночь под одеяло, явно не считал возможным отправить своему подданному жабу, не завернув ее хотя бы в подарочную обертку.

Поэтому в отведенных Ло комнатах дневали и ночевали модистки, портные, кружевницы, чулочницы и башмачники. Хвала Пресветлому Воину, хоть от парикмахеров удалось отвертеться: за полторы недели пути к Драконьему зубу рассыпалась бы любая прическа, да и соорудить ее из коротких прядей было более чем затруднительно. Пожилой мастер только сокрушенно пощелкал ножницами и покачал головой, сообщая Ло, что изрядная часть волос у нее не белая, а седая – и это в цвете блистательной юности!

Ло пожала плечами: никакой особой разницы она даже в зеркале не видела - белые и белые. Ну, может, стали еще чуть сильнее отливать металлом, да и то для этого надо присмотреться и помнить, какими они были раньше.

От портных так просто было не спастись. Они никак не желали понимать, что леди Ревенгар едет не в загородный замок или хотя бы приличный провинциальный городок, где три-четыре раза в год устраивают балы, а в крепость. На границе! Да, в горах, где холодно, ветрено, и никто не оценит турнюр на драгоценном китовом усе. Уже потому не оценит, что Ло его наденет исключительно под угрозой смертной казни, да и то подумает.

Когда удалось вбить это в портняжьи головы, дело пошло веселее. Ей сшили несколько вполне удобных платьев из тонкой шерсти и льна, отыгравшись за простоту фасона на отделке: столько кружева, расшитых золотом и серебром вставок и меховой оторочки Ло не видела на своей одежде никогда. Глядя в зеркало при очередной примерке, она с отвращением убеждалась, что видит перед собой именно то, от чего всю сознательную жизнь пряталась сначала за мантией адептки, потом за армейским мундиром: не слишком красивую и совершенно бесцветную девицу. Скуластую, остроносую, прозрачно-бледную... Блекло-серые глаза, прямые светлые волосы – с какой только дури Маркус прозвал ее Подснежником? Девица в зеркале, несмотря на все ухищрения портных, больше напоминала выжженный солнцем сорняк, который рачительный садовник выдирал-выдирал, да так и бросил, не справившись с цепкой дрянью.

- Миледи нужно носить темно-синее, - почтительно подсказала девочка-швея, ползая вокруг Ло и что-то приметывая к подолу ее юбки. – А еще королевскую вишню и аквамарин…

При мысли о королевской вишне – густой вишневый цвет негласно считался принадлежащим монарху, его семье и фавориткам - Ло передернуло. Вишневый она бы надела разве что на собственные похороны. Ну, или на королевские – на такой знак внимания к усопшему Ло согласилась бы с удовольствием.

- Готово, миледи. Можно снимать, - прощебетала белошвейка и добавила с благоговением: - Время мерить свадебное платье, миледи…

Ло стиснула зубы: свадебное платье было последним бастионом королевских модисток, на котором они решили погибнуть, но отправить невесту, сосватанную его величеством, к жениху во всеоружии. Женском всеоружии, разумеется!

Спору нет, платье было… красивым. Если кто-то мечтает утонуть в ворохе нежнейшего серебристого шелка, таких же серебряных кружев и лент, расшитых мелким жемчугом. Дивное платье! Изящное, небрежно-величественное, прекрасное каждым стежком и линией… Ло чувствовала себя в нем драгоценной фарфоровой куклой, которую страшно взять в руки, чтобы не испачкать или не сломать. То есть абсолютно, отвратительно бесполезной вещью!

Ее трясло от ненависти к этому платью, а приходилось делать вид, что оно ей нравится – не обижать же модисток, которые со всем старанием сотворили действительно чудесную вещь. Утешало только то, что в крепости ее в этом не увидит никто, кроме гарнизона да ненавистного супруга. И если не к ночи упомянутый супруг не сможет выковырять новобрачную из наряда, не запутавшись в шнуровках и юбках, то, может, по-солдатски победит портновский шедевр с помощью ножа? Ло вот нисколько бы не расстроилась!

- Вчера же мерили, - с трудом сдерживаясь, напомнила она. – И позавчера. И третьего дня.

- Но мы же на полпальца заузили корсаж, - захлопала ресницами девчонка в неподдельном удивлении, и Ло возвела глаза к потолку.

Увы, на потолке, расписанном нимфами и кувшинками, не нашлось никаких подсказок – как обычно. Ло вздохнула:

- Последний раз, - предупредила она. – И больше никаких переделок. Иначе пойду к алтарю в мундире. Имею право, между прочим! Как отставной офицер!

Белошвейка поперхнулась воздухом, набранным для очередных уверений, что леди Ревенгар прекрасна и все такое. Хитро-наивные глаза наполнились искренним ужасом. Ло торжествующе улыбнулась, хоть и не была уверена, что данный пункт Устава касается женщин. Прецедентов с невестами в армейской форме она что-то среди высшего света не помнила…

- Мы можем померить чуть позже. Наверное, миледи хочет отдохнуть?

Ло подумала, что девочка далеко пойдет в своем ремесле: явно не дурочка и знает, когда надо сделать реверанс и исчезнуть. Вот и сейчас заторопилась, собирая обрезки лент и лоскутки шелка, белого, как на платье, но узорчатого. Из него и нежнейшего прозрачного батиста для Ло шили шапочку с фатой, усыпанную крошечными кремовыми розочками. Выходить замуж в цветах невинности – какое лицемерие, - усмехнулась она про себя. Если наряд выражает суть невесты, то ее платье должно быть пропитано кровью и запятнано гарью от воротника до подола.