Стальные

ПРОЛОГ

Пустая квартира. Квартира, в которой еще несколько лет назад была жизнь сейчас была местом воспоминаний и горьких слез. Сегодня похороны моей бабушки, и, как не грустно это признавать, я рада, что она ушла спокойно. За последний год болезнь замучила её, почти каждый день она говорила, что скоро уйдет. Когда она узнала, что умерла её подруга по подъезду она произнесла фразу, что через месяц её не станет. Так и случилось. Ровно через месяц, в ночь с первого на второе сентября она ушла. Её смерть была тихой, она ушла во сне и я очень надеюсь, что где-то там она встретилась с дедушкой.

Мы с отцом только приехали с похорон. Я не могу передать, на сколько тяжело мне было. Помню как на прощании у подъезда её подруги горько плакали, а одна из них спросила у меня страшно ли мне находится у гроба своей бабушки. Помню, как ответила ей, что уже не страшно, что на похоронах дедушки было страшно, а сейчас страха нет совсем. Страх испарился, потому что я видела как на протяжении всего года моя бабушка становилась просто телом, что еле передвигается и почти ничего не понимает. Рак. Он забрал у меня двоих самых близких мне людей. И не надо говорить мне, что у меня есть родители. Да, есть, но что с того, если бабушка и дедушка были идеалом для меня. Их отношения, их жизнь, их любовь – все это я вознесла как пример идеальной жизни. Наверное, я бы хотела прожить также.

Бабушка умерла через четыре года после смерти дедушки. Когда его не стало, она сказала «Жди меня, Миша, скоро я приду к тебе». Так и оказалось. Как будто она все знала заранее, чувствовала, или даже желала. Как можно описать чувства, которые прошли сквозь года и даже после смерти одного жили в сердце другого?

Я сидела в зале. Было очень тихо, не так как прежде. В комнату зашел мой отец, проверить, как я. Но по его виду я понимала, что ему сейчас гораздо хуже, чем мне. Он очень похудел за время, пока ухаживал за бабушкой. Его глаза осунулись, будто болезнь забирала не только бабушку, но и его.

— Доча, чай пить будешь? – произнес папа, стоя на пороге комнаты.

— Да, папуль.

Папа заварил нам чай и мы сидели на маленькой кухонке, на которой никогда не хватало всем места. Сейчас же мы спокойно сидели за столом и даже не задевали друг друга локтями. Папа достал из холодильника банку каймака и на меня навеяло воспоминаниями. Каждый раз, когда я приезжала погостить, она дожидалась утренней машины у подъезда, покупала трехлитровую банку молока и нольпятку каймака, моего любимого. Помню, как она грозилась мне, что не отпустит, если я не съем её всю, до своего отъезда. Хорошее было время.

— Пап, а ты помнишь, как вы переехали в эту квартиру?

— Ой, доча, давно это было. Я совсем маленький был. Года три мне было отроду.

— А где вы раньше жили?

— В доме твой прабабушки, за рынком. — продолжал короткими ответами констатировать факт мой папа.

— Пап, ну расскажи что-нибудь из детства, мне так интересно. — Мне очень хотелось заполнить этот вечер приятными воспоминаниями. Мне кажется, это то, что нужно делать после того, как провожаешь близкого человека.

— Ну что ты хочешь знать? — спросил папа.

— Хочу знать все! Как бабушка с дедушкой познакомились, как поженились, как ты рос, и как Олег. Столько лет прошло, а я почти ничего не знаю. Вы же не рассказываете ничего про свои жизни. А мне бы было очень интересно узнать о своей семье. Я бы вообще родословное древо нарисовала бы и прописала бы истории про каждого члена семьи! — Я сама не заметила, как нарисовала себе новую цель.

— Дед твой, когда еще жив был, сам составлял родословное древо. Можешь поискать в его записях.

— Бабушка не разрешает трогать их вещи. Могу ли я?

— Теперь уж можно. Некому запрещать.

Мы допили чай. Отец так и не стал ничего рассказывать, а лишь дал добро на разбор бабушкиных и дедушкиных вещей, которых за столько лет набралось немеренное количество. Когда я открыла первый ящик советской стенки, я удивилась. Все было разложено по стопочкам, все папки подписаны, и убраны на свои места. Был один ящик, на самом верху стенки. Он был на ключе, а ключ всегда вставлен в замок. Этот ящик нельзя было трогать ни под каким условием и только сейчас я поняла почему. Там бабушка и дедушка хранили все свои документы, корочки об образовании, пенсионные книжки и много чего другого. Сейчас все стало на свои места.

Рядом был еще один ящик, открыв его, на меня повеяло советским союзом и дедушкиными увлечениями. На полках лежали камеры, штативы, объективы, линзы. Там же сбоку спрятались пластинки, но к сожалению, проигрывателя там не было. Я достала с полки сумку, в ней лежала видеокамера «Экран». Я знала, что дедушка любил снимать, он рассказывал, что хотел стать оператором, но он никогда не показывал мне свои камеры. Все, что я видела в живую, это уже новенькую камеру от Sony, на которую он снимал наши выезды на карьер, на дачу, семейные праздники. Там же я заметила проигрыватель CD-дисков. Точно такой, какие были в фильмах про девяностые у подростков. Они подключали наушники к проигрывателю и шли по улице, слушая музыку. Наверное, это папин или Олега, моего крестного дяди.

Меня удивляло, как вся жизнь может поместиться в одной квартире. Они прожили здесь всю жизнь. Бабушка рассказывала, что им дали эту квартиру от завода, когда у них родился мой папа. Как же я жалею, что не расспрашивала у них больше об их жизни.

В поисках той самой родословной, я наткнулась на блокнот с приклеенной картинкой Родины Мать на обложке. Я его уже видела раньше. Когда дедушка был еще жив и здоров, он записывал туда свои стихи, которые писал всем на праздники, там же были и текста песен, которые он с радостью исполнял, аккомпанируя себе на гармони. Чуть глубже я заметила пять папок. Удивительно, это были папки с текстами песен. Такой уж мой дедушка, вручную переписывал текста песен, чтобы на праздниках пел не только он, но и их друзья.