Стань моей!

1 ГЛАВА. Порой неведенье прекрасно, но не в нашем случае.

Уже час сидела и гипнотизировала себя перед зеркалом. Что делать? Капать капли или нет? К черту. Лучше закапаю. Пока я не дала своего ответа дедушке. Конечно, он может спокойно прийти к ректору академии и всё ему рассказать, но не думаю, что он так поступит. Это не отец Тисии. У него есть принципы, и слово «честь» для него не пустой звук.

— Тук-тук.
— Войдите.
— Вишневская, там к тебе посетители, — оповестил какой-то адепт со старших курсов. Я его не знала. Мне это, в принципе, было неинтересно. Молча встала и последовала вниз, где меня ожидали.

Как и предполагалось, дедушка был с дядей. Конечно, их появление не осталось незамеченным. Надо было и об этом позаботиться. Лучше бы назначила встречу в городе. Но я так спешила убраться оттуда.

— Доброго вам дня, герцог Ровенос! Молодой господин, — поприветствовала их, как подобает простолюдинке.
— И вам доброго дня, леди, — немного колеблясь, ответил дедушка; дядя последовал его примеру. — Думаю, нам будет лучше спокойно всё обсудить в другом месте. Прошу. — Он предложил мне руку, и я, приняв её, последовала за родственниками. Косые взгляды и шушуканье сложно было не заметить — словно кто-то потревожил улей.

Мы успешно покинули академию и меньше чем через час сидели в какой-то VIP-комнате в ресторане. Поначалу разговор совсем не шёл. Однако после того как меня снова стали уговаривать вернуться, объяснять, кто я и где моё место, — вот тут мне нашлось что ответить.

— Дедушка, дядя… Вы действительно считаете, что я сбежала по своей прихоти?
— Нет. Мы так точно не считаем. Однако хотелось бы услышать твой рассказ. Тисия, внучка, поведаешь ли ты нам свою причину? — с участием в голосе спросил дедушка.

Почему вдруг они стали проявлять ко мне столько внимания? Неужели для этого Тисии всего лишь надо было сбежать?

— А вы готовы услышать правду?
— Мы догадываемся, в чём причина, — глухо произнёс дядя, виновато отводя взгляд в сторону.
— В моём отце. Что, если причина моего побега — это желание выжить?! Знаете ли вы, что он хотел объявить о моей помолвке? И это был не принц. Он даже предложил моему жениху денег, чтобы тот согласился.
— Что? О чём ты? Разве он мог так поступить, зная, что ты самая первая среди претенденток в невесты принца?! — не верящим взглядом посмотрел дедушка. Однако следом посмотрел на дядю Кельвина и молча стиснул зубы. Кажется, он знает ответ и без меня.
— Тисия, а ты знаешь, кто этот мужчина? — ещё более мрачно поинтересовался дядя.
— К сожалению, нет. Я его не видела, но хорошо запомнила голос, поэтому, если услышу вновь, сразу узнаю.
— Так ты поэтому сбежала из дома?
— А разве это недостаточно весомая причина? Жених, который согласился быть со мной только из-за денег, и отец, которому наплевать на мою дальнейшую судьбу. Нетрудно догадаться об итоге. Однако перед этим… Дядя, вы ведь знаете, что какое-то время мне нездоровилось?
— Да. Прислуга сказала, что тебе снова стало нехорошо.
— А хотите узнать правду из первых уст? В тот день отец ударил меня так сильно, что я чуть не умерла. Если бы не наш лекарь и чудо… возможно, сейчас вы бы меня тут не видели. Можете спросить у Алисии, у самого господина Бромеля или у госпожи Ренесы. Они были свидетелями. — Чем больше я говорила, тем бледнее становилось лицо дедушки. Не говоря уже о дяде, который вот-вот готов был сорваться с места и вернуться домой, чтобы надрать задницу своему старшему брату. А ведь они не особо ладили. Вернее, дядя Кельвин был спокоен, а вот отец…
— Возможно, вы уже в курсе, что мой «папочка» хочет сделать невестой принца свою младшую дочь. Не поверю, что он за всё это время не предложил её кандидатуры, тем более когда скоро представится отличная возможность. — По тому, как дёрнулась рука дедушки, стало ясно: значит, уже подсуетился.
— Мы не разрешили ему этого сделать. Тисия, прости… Кажется, мы во многом перед тобой виноваты. Потому я хочу вернуть тебя и постараться всё исправить. Ты принадлежишь семье Ровенос, в тебе течёт наша кровь, и это ничего не изменит. Я догадывался, что мой сын Патрик не так уступчив и благочестив, но не думал, что…
— Понимаю… Он ваш сын.
— Тисия, а ты его дочь! — воскликнул дядя и резко обнял меня. — Вместо того чтобы обсудить твои успехи в академии, похвалить тебя, устроить праздник, мы обсуждаем ужасные поступки твоего отца.
— Благодарю. Но мне ничего не нужно. Я не хочу возвращаться туда, где находится этот человек. С этого момента я больше ни за что не признаю его своим отцом! Я не его дочь. И если для этого мне придётся отказаться от семьи Ровенос — я готова!
— Тисия! — подскочил дедушка с места. — И ты думаешь, что я вот так просто закрою глаза на дитя, которое спасло мою жизнь и жизнь своего дяди? Ты действительно думаешь, что я смогу тебя бросить, отказаться от дитя нашего рода?! Я не сделал этого тогда, не сделаю и сейчас. Даже и думать забудь!

***

— Знаете, герцог, я весьма удивлён вашим заявлением. Правильно ли я всё расслышал? Вы хотите внести изменения в реестр и в родовую книгу?
— Вы верно всё поняли. Я хочу, чтобы вы заверили это.
— И кто же теперь будет являться её опекуном?
— Я, — ответил Кельвин.

Нотариус сидел и непонимающе смотрел на них. Говорят, у богачей свои причуды, но род Ровенос всегда отличался рассудительностью. Сейчас они просят поменять отца для девочки.

— Вы… хорошо. Что-то ещё?
— Да. Пришло время изменить завещание.

Как бы горько ни было признавать, но перед этим ребёнком они в большом долгу. Даже после всего произошедшего она не отвернулась от них. Спасла Кельвина, его самого… У этого дитя большое и чистое сердце.

Вчера по возвращении в родовое поместье они первым делом наведались к семейному лекарю и няне Тисии. Про леди Алисию и говорить нечего — она и так на дух не переносит Патрика. Всё оказалось так, как говорила Тисия. Более того, вскрылось и то, что все деньги, которые он отчислял для этой девочки, Патрик тратил на свою младшую дочь. Как такое возможно? Мужчина не стал поднимать скандал, как и затрагивать эту тему сейчас. Для начала надо успокоиться и решить всё с холодной головой. Но то, что оставлять на такого человека весь род нельзя, стало ясно как божий день.