Станционные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 10.

В первые секунды никто ничего не понял. Паровоз продолжил двигаться, но я видела, как машинист рванул аварийный кран тормоза. А уже одно это свидетельствовало о том, что ситуация близка к критической.

Крики кочегара не прекращались. Можно было бы подумать, что он обжёг руку или в глаз попала искра — такое нередко случается. Но тут мне удалось разобрать, что именно он кричит:

— Воды! Воды нет! Котёл пустой!

Будто в подтверждение его словам из трубы тотчас повалили искры. Встречным потоком воздуха их стало разносить во все стороны, а состав тем временем приближался к деревянному сараю, где хранились запасы угля.

— Давление двенадцать атмосфер! — заорал машинист Пётр Петрович.

И я осознала, что беда, которую так ярко предчувствовала накануне, приближается со скоростью нарастающего давления в котле.

— Что происходит?!.. — растерянно выпалил Климент Борисович.

На станцию из конторы и доков выскочили люди. Как и начальник станции, никто ещё не понимал, чем грозит данное происшествие. А вот я поняла.

— Если не снизить давление, котёл рванёт!

Визжали колёса всё ещё тормозящего поезда. Визжали мысли в моей голове. Искры валили всё гуще. В любой момент они могли заняться на крыше одной из построек. Может, и к счастью, что погода нынче стояла влажная, то и дело начинал накрапывать дождь. Однако он был не в силах остудить кипящий механизм, готовый разорваться на части в любую секунду.

— Отец, что делать-то? — это был Фёдор, прибежавший вместе с остальными.

На нашего местного франта страшно было глядеть. И даже немного смешно — он напоминал петуха, который почуял, что его вот-вот пустят на суп. Жаль, потешаться над ним было некогда.

— Что стоишь?! — запаниковал Климент Борисович. — Гасить надо! Воды! Срочно воды!

— Папенька, но я не знаю, где кран!

Один из рабочих сообразил быстрее этих двоих. Он кинулся к колонке, сорвал шланг, крутанул клапан. Но… не пролилось ни капли. Ну, конечно, ночью ведь температура опустилась ниже нуля — клапан просто замёрз.

— Не идёт! Так его растак!

— Зовите пожарных! — скомандовал Толбузин-старший.

Его сын уже было бросился исполнять поручение, но тут другой рабочий выкрикнул:

— Нету их! В город умчали! Амбар у Давыдова загорелся!

— Да как же так?! — Климент Борисович побледнел, как снег.

— Четырнадцать атмосфер! — снова завопил машинист.

Я поняла, что обязана действовать сама. Счёт шёл буквально на секунды. Даже если бы пожарные находились на посту, тушить бы им пришлось всю станцию целиком, потому что взрыв уничтожил бы всё кругом.

Бросилась, сломя голову, в кабинет отца. Меня никто не остановил, да я и не обращала ни на кого внимания. Мне нужно было добраться до ключа-четырёхгранника. Подходящий как раз находился в столе начальника станции. Незаменимая вещь в нашем деле.

Схватила ключ и опрометью понеслась обратно.

— Дорогу! — растолкала, не жалея сил, рабочих и кинулась к паровозу. — Всем отойти! Не то пар сожжёт!

— Пелагея!.. — выпалили разом оба Толбузина, но я даже не оглянулась.

Не раздумывая, забралась на тендер, приставила ключ, поднатужилась и резким движением повернула против часовой стрелки. Тотчас вырвался пар с таким оглушительным свистом, что у меня заложило уши. Толпа на платформе едва успела отскочить в сторону. Оставалось надеяться, что никого не зацепило.

— К пожарному гидранту у депо! — выкрикнула я рабочим, не теряя времени. — Шланг №3! Он должен работать! Быстро!

Двое мужчин кивнули и побежали в указанном направлении. Они, несомненно, поняли, что опасность ещё не миновала. А мне ещё предстояла работа. Теперь моей задачей было добраться до запасного бака с водой на тендере. Для этого пришлось вскарабкаться на вагон.

Завидев мои действия, Толбузины похватались за голову:

— Пелагея Константиновна, что же вы творите?!

— Ради бога, Пелагея! Вы подвергаете себя опасности!..

Мне некогда было им объяснять, что все мы до сих пор в опасности.

Тут уж и рабочие подоспели со шлангом. Я как раз успела открыть люк.

— Лейте в бак! — приказала без дополнительных вступлений.

Вода из гидранта хлынула под напором, через минуту её уровень достиг нужной отметки. Я закрыла паровой кран, а затем открыла предохранительный клапан. Снова повалило облако пара, но в данный момент это означало, что котёл спасён. Да и все мы спасены.

Я услышала словно через какую-то дымку возглас машиниста:

— Шесть атмосфер!..

— Шесть… — прошептала пересохшими губами и улыбнулась сама себе вялой улыбкой.

После чего наконец-то спустилась на платформу, вся в саже и в поту, и, кажется, весьма близкая к обмороку от такого адреналинового шока. Четырёхгранный ключ сейчас показался раз в двадцать тяжелее, чем есть. Я едва удерживала его, а голова кружилась нещадно.

— Пелагея Константиновна… — услышала я тихое блеяние Климента Борисовича. — Вы… вы в порядке?..

Я даже пока не могла ему ответить — настолько ещё были сильны пережитые эмоции.

— Сударыня, вы спасли машину, — донёсся голос машиниста.

Я оглянулась через плечо — Пётр Петрович выпрыгнул из кабины, подошёл ко мне и снял фуражку. — Вы святая, Пелагея Константиновна.

— Ну, вы явно имели все шансы свидится со святыми ликами на небесах, — проворчал Фёдор. Он в тот момент с достоинством отряхнул сюртук. — Ну, знаете ли… Вы могли бы так и не рисковать.

— Если я так не рисковала, мы бы с вами тут сейчас не разговаривали, Фёдор Климентович, — наконец вымолвила я, даже без всякой агрессии, а просто констатируя факт. Затем вытерла сажу с лица и повернулась вновь к машинисту: — Пётр Петрович, очевидно, кран был треснут ещё вчера. Папенька ведь говорил вам: «Проверяйте резьбу ежечастно». А вы, судя по всему, не проверили.

— Виноват, сударыня. Виноват, — машинист потупился и сжал губы.

— Вам за то положено взыскание, — очнулся Толбузин-старший.