Станция 57: Изоляция

Глава 14.

Шок. Растерянность. Страх. Ненависть. Снова шок. И так по кругу. Ураган эмоций, сбивающих с ног, прокатился внутри меня, разрушив всё на своём пути. Особенно он постарался в области веры и надежды, и на ходу задел душу, разбив её вдребезги, на мелкие мелкие осколки. Их уже никогда и ничем не собрать и не склеить: ни утешением, ни сожалением, ни временем.

Перед глазами появились выцветшие картинки из детства. Я даже не подозревала, что для них в голове нашлось место, и они хранились там всё это время. На картинках были я, Макс и Кира. Играли со старым мячом: то пинали его, то кидали друг в друга. Нам там лет по пять. Затем эта картинка сменилась на другую, как слайд на экране. На ней мы впервые шли в школу. Я шла с тремя красными розами, которые все первогодки дарят Директору Марго. А у Макса ничего не было. Его родители выращивали только то, что можно было съесть. Я поделилась с ним одним цветком, а один оставила у чужого забора. Ведь цветов должно быть нечётное количество. Он тогда был так по детски счастлив и благодарен, что по окончании первого дня даже решил проводить меня домой. Школа и ребята, с которыми он потом стал проводить больше времени, сильно изменили его поведение, манеру говорить и даже двигаться. Да и безучастное отношение его родителей к низкой успеваемости сына породили в нём такое же отношение к учёбе. Мне кажется, у него напрочь отсутствовал страх перед Изоляцией, как и у моей сестры. На третьем слайде воспоминаний мы стояли в сарае за моих домом в день его побега со Станции 57. Я по-дружески обняла его и, как тогда мне казалось, прощалась навсегда с другом детства. Это была последняя картинка. Голос Надзорного вернул меня обратно на лестницу.

- Куда его?

- Оттащи пока и свяжись с Главным. Вдруг тело им пригодится, - ответил второй. - Я за ними. И вызови подкрепление. Неизвестно, сколько их.

Я остолбенела. Головой я понимала, что надо быстрее валить отсюда, иначе я пойду в след за Максом. Но тело не слушалось. Рука, в которой был пистолет, предательски затряслась. Я всё же направила её в сторону двери, ожидая, что Надзорный сейчас выйдет, и я тут же его пристрелю. Но какая-то сила схватила меня сзади и потащила вверх по белым и скользким ступенькам. Я вырывалась из державших меня длинных и мощных, как молоты, рук, желая вернуться и привести свой глупый план мести в исполнении. Но человеческие оковы было не снять. Я устала бороться и, потратив последние силы на бесполезные дёрганья, сдалась. Меня поставили на ноги и обернули. Алекс нагнулся ко мне. Пытаясь остановить мой судорожно бегающий взгляд, он одной рукой обхватил заднюю часть шеи и посмотрел в расширенные зрачки.

- Мы должны идти! Слышишь? Мы знали, что так могло произойти. Но сейчас не время лить слёзы или совершать глупости. Сначала сделаем то, зачем пришли!

- Ребята из Лагеря, - опомнилась я. - Их тоже убьют. Они тоже будут здесь. Их план. Их всех убьют! - повторяла я вновь и вновь.

В этот момент сверху спустился Фил, который ходил на разведку на этаж выше.

- Надзорные только что ушли оттуда. Один остался сторожить на входе», - доложил он Алексу. - Где Макс?

Но Алекс не ответил. Лишь взглядом дал понять, что всё плохо. Фил схватился за голову, выругался и затем со всего размаху ударил рукой о стену. Если бы она была деревянная, то точно проломилась бы насквозь. Но бетонные конструкции даже не дрогнули, так и остались стоять без единого повреждения. В отличие от руки Фила, который не рассчитал удар, и теперь его кулак был слегка припухшим. Снизу вновь начали лететь пули. Этажа так с седьмого. Парочка даже попали в железные перила, слегка погнув их. Страшно представить, что они способны сделать с человеческой плотью. Фил дал ответную очередь. Патроны кончились. Алекс, отодвинув меня к стене, продолжил уже из своего пистолета. Фил перезаряжался. Надзорные, уворачиваясь от выстрелов, поднимались всё ближе к нам.

- У меня последняя обойма, Алекс, - как бы вскользь сообщил Фил.

- У меня ещё две, - ответил он, не переставая палить по Надзорным.

На этот раз выстрелы не оглушили меня, а, наоборот, вернули к настоящему положению дел. Пора действовать, а не стоять тут и прятаться за спинами парней. Я достала свой пистолет и проверила обойму. Она была полная. Самое время её опустошить. Оторвавшись от стены, я решительно рванула вверх по лестнице, без оглядки назад: на Надзорных, на убитого Макса, на последние капли надежды найти сестру и выбраться отсюда живыми. Я просто бежала выше и выше. Фил и Алекс, не отставая, следовали за мной, толком даже не понимая куда мы бежим.

- Ты что-то нашла? - спросил Алекс на бегу.

- Двадцатый этаж, противоположное крыло здания, - задыхаясь, ответила я.

Один из охранников ещё гнался за нами. Но страх был сильнее усталости. Вот уже 16-ый, 17-ый. Оставалось пару этажей. Большинство Надзорных были далеко. Главное — держать темп. Мы прыгнули на 18-ый этаж, как вдруг распахнулась дверь в главный коридор здания, и оттуда выскочили двое Надзорных. Я хотела увернуться и проскочить мимо, но один из них схватил меня за плечо и сжал его, словно это была не кость, а кусок картона. Я вскрикнула. Он тут же выбил пистолет у меня из рук и наставил свой автомат прямо мне в лицо. Если бы я продолжила сопротивляться, он бы без промедления выстрелил. Я боялась шелохнуться. Оба глаза следили за его указательным пальцем, который мог в любую секунду спустить курок. Ещё двое Надзорных лихо скрутили Фила и Алекса, оставив их без оружия. Алекс попытался вырваться, но Надзорный прижал железное дуло к моему лбу, и как мне показалось, уже готов был размозжить мне голову по ярко-жёлтой стене Научного корпуса. Странно, но первое, что я почувствовала, было облегчение. Непонятно, только от чего мне стало вдруг легче: оттого, что мы, наконец, остановились, или оттого, что сейчас весь этот ужас закончится. Не будет больше ни забот, ни хлопот, ни школы, ни переживаний из-за того, что могут кого-то убить. Просто всё исчезнет. Я исчезну. Для меня больше ничего не будет существовать. Но мысли о сестре, о Соне и о других ребятах здесь в Изоляторах, и там — в Изоляции, не покидала меня даже сейчас. Для них ведь это всё продолжится. Нет! Умереть это слишком эгоистично. Попробуем навязать смерти свои правила.