Станция "Аркадия"

7. Принцесса Софья

- Бульон ле бло провансаль! - провозгласил человек в парике с напудренными буклями.

От тарелки поднимался аппетитный пар, но сам суп прозрачностью напоминал обыкновенную воду, в которой, как буйки в безветренном заливе, одиноко дрейфовали несколько морковных звезд. Аналогичное блюдо ожидало каждого присутствующего за царским столом.

Выяснилось, что в Аркадии не существовало единого стиля одежды, и модные пристрастия при дворе разнились довольно широко. Напротив Марка маячил паж в парике, нарумяненный и напудренный до такой степени, что с лица его отваливались катышки и падали в бульон ле бло провансаль, другие же придворные щеголяли во фраках и вицмундирах, а за спиной принцессы маячили парни в стрелецких кафтанах петровских времен. Видимо, в одежде здесь был принят некий исторический эклектизм, поэтому Марк не мог отделаться от ощущения, что присутствует на каком-то дурацком фестивале реконструкторов, участники которого так и не смогли договориться, какую эпоху они собрались воссоздать. Сам Марк остался в сюртуке и жилетке, что достались ему с царского плеча, но исключительно по той причине, что больше надевать ему было нечего. 

Женская половина Аркадии предпочитала платья, подобные которым встречаются на иллюстрациях сказочных книжек - воздушные развевающиеся куски ткани с множеством лент и оборок, похожие на наряды фей и прочих волшебных существ. Сама принцесса носила платье светло-зеленого оттенка, отчасти скрадывающее бледность ее лица, но отделанный вышивкой ворот казался слишком массивным для ее тонкой полудетской шеи. Сидя во главе стола, она казалась скованной, как ребенок, выставленный родителями на потеху взрослым гостям.

По случайно оброненному кем-то из гостей намеку он выяснил, что теперешний царь предпочитает столоваться один и редко появляется на людях, поэтому принцессе приходится брать на себя тяготы управления царским двором. Все эти торжественные обеды, балы и церемонии требовали внимания и хлопот, которые отражались на ее узком, обрамленным кудряшками лице.

Со времени их прибытия в Аркадию прошло несколько часов и Марк все еще не мог толком прийти в себя. Он сидел, как на иголках, пытаясь убедить себя, что не спит и все происходит взаправду. 

Придворные церемонно опускали ложки в свои тарелки, зачерпывая микроскопические порции бульона ле бло провансаль. Низко склонившись над тарелкой, Марк делал вид, что увлечен едой, но исподтишка оглядывал гостей, пытаясь обнаружить свою злосчастную спутницу. Отсутствие девчонки на царском обеде его смутно беспокоило. Как бы не успела чего-нибудь натворить...

В тот момент, когда поезд вкатился на набережную, когда толпа людей окружила их и потянула за собой, его накрыла паника. В памяти еще были свежи события, как их встретили у берглов и на секунду ему померещилось, что их намереваются линчевать, но окружающие их радостные лица скоро убедили его в обратном. Ему ничего не оставалось делать, как улыбаться в ответ и пожимать тянущиеся со всех сторон руки. Люди приветливо махали руками, женщины посылали в их адрес воздушные поцелуи, и так, увлекаемые толпой, они продвигались по набережной, пока не оказались на сверкающей, словно вымощенной драгоценными камнями площади, в центре которой высилась хрустальная ротонда, опирающаяся на четыре колонны. По ступеням, изготовленным из полупрозрачного светящегося материала, они поднялись на мост над озером, а следующий пролет вел выше, в причудливый дворец, словно сошедший со страниц "Волшебника из страны Оз", стены которого словно были выложены из разных видов драгоценных камней - ярко-красных рубинов, желтых сапфиров и зеленых изумрудов. Перед входом во дворец, который охраняли стражники с алебардами, их встретил дряхлый седой старик с жезлом, увенчанным гигантским бриллиантом. Под возгласы толпы "царские дети, царские дети!", старик приблизился и обнял их. 

- Дети, дети мои! - бормотал он, пока из глаз его не потекли слезы.

Марк был настолько ошарашен этим поступком, что не мог оказать старику никакого сопротивления, пока тот обнимал их по очереди и расцеловывал в обе щеки.

Далее Богиню увлекла за собой группа девиц в развевающихся полупрозрачных одеяниях, словно сшитых из крыльев бабочек, а его сопроводили дальше, в огромный зал, где все вокруг него состояло из драгоценных камней - стены, потолок, все сияло, переливалось и искрилось, словно он оказался внутри шкатулки с драгоценностями. Оглушенный и ослепленный этим великолепием, Марк покорно следовал за стариком с жезлом, пока тот цепко держал его за руку, словно боялся, что тот убежит.

Наконец, они остановились перед высокими дверями. Двое служивых в долгополых, подбитых мехом кафтанах вытаращились на них, вцепившись в древка алебард с грозными на вид гранеными остриями. Старик склонил голову перед дверьми. Помедлив, Марк  последовал его примеру. Двери отворились, и алебардисты громко рявкнули: 

- Ее величество принцесса Софья!

Навстречу им выкатилось инвалидное кресло, в котором сидела девушка. Колени ее были укрыты пледом, а на голове сияла корона, усыпанная драгоценными камнями всех оттенков радуги. Марк не особенно разбирался в ювелирке, а говоря по чести, не отличил бы алмаз от хрусталя, но даже он сообразил, что такие камешки стоят совершенно сумасшедших денег.  

Одеяние принцессы было полной противоположностью тем воздушным нарядам, что он встречал у местных жительниц. Строгое темное платье с душным вырезом, из которого вырастала худая шея недоедающего подростка, скорее подходило воспитаннице монастырской школы. Грустные серые глаза, окруженные тенями, казались островками льда на смертельно бледном лице, а кудряшки волос казались неестественно-кукольными. На вид принцессе было лет семнадцать, но в глазах сквозила несвойственная такому возрасту тоска.

- Здравствуйте, дядюшка, - сказала девушка. Ее губы, напоминающие увядшие лепестки, шевельнулись в подобии улыбки. - Добро пожаловать домой.