Станция во времени

Глава 1.Воспоминания делают больно.

2019 год. Осень.

Джон неспешно шёл по Амстердам авеню в длинном тёмно-коричневом пальто нараспашку. Каждый порыв ветра раскрывал его грудь, и вместе с подолом пальто, откидывающимся назад, оставался шлейф дорогого парфюма.

— Паршивое утречко, — задрал он голову, вглядываясь в тучу, что нависла прямо над ним. — Нужен такой же мрачный кофе…— остановился он напротив любимой кофейни. Заведение снаружи выглядело как магазины 30-ых годов с их деревянными вывесками и широкими подоконниками.

— Доброе утро! Что будете? — девушка за стойкой обратилась к нему с искренней улыбкой.

«Хм…Может, всё-таки и доброе».

— Американо, пожалуйста. С собой.

Пока девушка засыпала в рожок молотый кофе, Джон посматривал на витрины с манящими эклерами, но вовремя отдернул себя с мыслью, что перепачкает своё новенькое пальто. Он прекрасно знал, насколько безжалостен этот вкусный заварной крем, который норовит сбежать с другого конца пирожного.

Сжимая в руках именной стакан, он продолжил свой путь на встречу со старым знакомым. Проходя мимо стеклянных витрин, Джон мельком взглянул на свое отражение и, увидев себя во весь рост, замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, осознав, насколько же сильно изменилась его жизнь с момента, когда он то и дело, что носил похожие пальто. В его глазах, словно кадры из фильма, промелькнуло воспоминание…

1924 год. Весна.

Тот же неспешный шаг, такое же длинное пальто. Да и представьте себе, человек тот же, только блеска в глазах больше. В свои двадцать пять Джон выглядел весьма солидно. Хоть костюм был и не из самого дорогого магазина, но его высокий рост, безупречная осанка и среднее подтянутое телосложение представляли его в выгодном свете. А его аккуратно уложенные тёмные волосы, большие зелёные глаза и густые черные брови приковывали к себе внимание многих женщин.

Загорелись фонари, предвещающие начало вечерней жизни, и Джон ободрился в предвкушении веселого вечера. Он закурил сигару и еще более вальяжно направился по улице Бродвей в один из Спикизи[1]баров. Но пройдя мимо переулка и увидев молодую пару у входа в казино, резко поменял свое направление. Оглядываясь по сторонам, словно мальчишка, которого не должны застать за чем-то непристойным, он спустился по лестнице, ведущей в цокольный этаж, и при входе снял шляпу тремя пальцами: большим, указательным и мизинцем. Надо же изощриться! Но таким образом он прошел в закрытое казино.

— Джон, мать его, Райт! — издали окликнул его голос.

— Да, Дони, я тут, — похлопал он друга по плечу, как только тот подошёл.

— Какими судьбами? Я думал ты завязал с азартными играми.

Джон покосился на молодую девушку, снимающую с себя белоснежное болеро, под которым прятались хрупкие плечи.

— Подумал, что сегодня счастливый день, — обернулся Джон к другу с ухмылкой.

Дони был небольшого роста и весьма пухлым. При этом вёл себя, как самый знатный обольститель со всеми девушками в заведении и за его пределами.

— Тогда, пожалуй, я побуду рядом с тобой, счастливая наша звезда, — Дони повел его к столам, придерживая за плечи.

Джон зашел в зал, в нос ударил яркий запах смешанных парфюмов и сигар. От такого изобилия могла закружиться голова.

— Любят же они переборщить, — сморщился он.

Казино было, пожалуй, самым элитным на несколько районов, хоть их было не так и много в связи с запретом азартных игр. Пускай Джону и были по карману здешние напитки, он не стал пить. Цели другие.

Сев за большой, почти прямоугольный стол, Джон поставил одну треть фишек на черное.

— Франсис, выбери красное или черное, — за тем же столом мужчина в неприлично дорогом костюме спросил свою жену.

— Чёрное, — ответила она, стараясь не встречаться взглядом с Джоном.

«Почему ты снова рядом? Хватит так смотреть на меня, Джон», — промелькнуло в её мыслях с укором. И, словно уловив её мысленное возмущение, Джон сменил фокус внимания с Франсис на её мужа, что смутило девушку еще больше.

— Ставки сделаны. Ставок больше нет.

Все наблюдали за крутящимся шариком на рулетке как загипнотизированные в надежде ухватить куш.

— Двадцать три черное, — подытожил крупье и раздал фишки победителям. Послышались недовольные возгласы проигравших.

— …ставить на красное, — долетели обрывки фразы до Джона.

Крупный мужчина, выпив остатки алкоголя в стакане и поставив его с громким стуком, встал из-за стола с обвинительным высказыванием к своей пассии.

— От баб одни беды!

Настало время бессмысленных бесед. Они всегда раздражали Джона, но изредка приносили пользу.

Франсис вдруг встала из-за стола, и все присутствующие буквально пригвоздили её взглядом.

— Том, я хотела бы подышать свежим воздухом. Я…Пожалуй, подожду тебя на улице.

— Хорошо, дорогая. Я постараюсь скоро выйти, — Том старался скрыть раздражение за фальшивой улыбкой, но, когда через пару минут Джон тоже покинул стол, скрывать было уже тяжело. И всё же он не придал ситуации значения. Зачем прослыть ревнивцем на публику?

Джон вышел из казино на темную улицу, освещенную одиноким фонарем. За углом он увидел Франсис, которая курила. Она была изящной: длинная шея, тонкие пальцы с сигаретой, идеально уложенные каштановые локоны блестели в лунном свете. Джон стоял, прислонившись к каменной стене, и наблюдал за ней, стараясь не спугнуть. Выбросив окурок, Франсис обернулась и чуть не столкнулась с ним.

Эти двое давно испытывали друг к другу нежные чувства, которые старались подавить. Франсис работала в ателье недалеко от редакции Джона, и жили они достаточно близко, так что посещали одни и те же магазины и заведения. У них с Томом была замечательная пятилетняя дочка Мэри. И как бы ей ни хотелось, Франсис не могла позволить себе даже легкой интрижки, ведь это бы сказалось на дочери и статусе семьи в целом.

Интересно, если бы Франсис могла отмотать время назад и встретить Джона чуть раньше, она бы… сделала это?