Станцуй со мной танго

Глава 7. Царь, Тугрик и БДСМ

- Глазунова, ты сегодня за старшую. Марина Станиславовна заболела, - Сафронов, тот самый одноклассник, который два года сидел за одной партой с Глашей, пока его не сместил Глеб, выглянул из-за открытой дверки шкафа. 
Привыкнув со времен школы, что в их паре Глаша самая умная, он, так и не определившись, кем хочет стать, сдал документы туда же, куда и Глазунова - на химфак. Но с треском провалив экзамены, протоптанную одно-партницей стезю не бросил. С помощью отца устроился в заводскую лабораторию, а когда место ушедшего на пенсию зама освободилось, смело предложил кандидатуру Глафиры. Правда, сам выше лаборанта так и не поднялся. «Нет во мне способностей к анализу. Я - робот, который четко выполняет программу. Дайте мне алгоритм, и я дам результат, но проанализировать, чем этот результат лучше или хуже предыдущего - увы, не способен».
- А что с ней? 
Поняв, что сегодня некому будет работать с образцами новой партии битума, поскольку два лаборанта после субботней вечеринки тоже «заболели», Глафира надела синий халат и потянулась за прорезиненным фартуком. 
- Простыла. Сама звонила. Голос как у Царь-колокола.
- Даже боюсь представить, как он звучит. У него же кусок отвалился.
- И не надо представлять. У Магуты, как и у Царь-колокола, голоса нет. Одно сипение.

Несмотря на свою мозговую увечность, Сафронов ловко придумывал прозвища и с пол-оборота внедрял их в массы. Массы подхватывали и охотно использовали. Так, Марина Агута – умная и интересная во всех отношениях женщина, лет десять как перемахнувшая бальзаковский возраст, практически все знающая о продукции, выпускаемой в цехах «Стройдома», в одночасье стала Магутой. 
Глаша догадывалась, что и она награждена хлестким званием «от Сафронова», но тот долго отказывался поделиться сокровенными знаниями. Но однажды Глафира его подловила. Использовав тиски в качестве пыточного инструмента, все-таки добилась своего. Теперь она имела понятие - если коллеги обсуждают курс тугрика, значит зубоскалят о ней.
- Но почему Тугрик? – удивилась Глаша, выпуская на волю ладонь Олежки.
- Потому что Глафира Глазунова, - тот, скривившись, потер следы от зажима.
- Ну и?
- Не понимаешь? Два Г. А по-английски «два» – это ту. Отсюда и Тугрик. Согласись это лучше, чем просто Туг. 
- Сволочь ты, Сафронов. Не мог раньше сказать? - Глафира вспомнила, как совсем недавно ее поразил интеллигентный диалог электрика и котельщика, мимо которых она,  возвращаясь из заводской столовки, продефилировала под ручку с Марком. 
- Тугрик явно пошел на повышение. Ставки делать будем? – задумчиво спросил электрик.
- Я полагаю, долго он на этой высоте не удержится. Валютный рынок нестабилен, - покачал головой котельщик. И оба, сняв рабочие перчатки, ударили по рукам.

- Что-то и ты сегодня какая-то бледная, - Сафронов заглянул в Глашины ясные глаза. - Не заболела случаем? Может, вместе с Магутой курила на ветру?
- Ты же знаешь, я не курю. Просто не накрасилась.
- То-то думаю, почему у меня вдруг под ложечкой засосало? А это, оказывается, ностальгия по школе. Тогда все было просто и понятно. Глашка не пользовалась косметикой, и никто кроме меня не замечал, какая она красивая. 
Сафронов не стал упоминать имя умника, который тоже однажды различил, что Рыба перестала быть Рыбой, за что Глаша была очень благодарна. 
- Да, кстати, с утра Мрак звонил. – С Дризом Олежка не шибко мудрствовал – просто переставил буквы имени. – Тебя спрашивал.
- Наверное, результаты субботних испытаний хотел получить, - Глафира сделала вид, что копается в сумке, хотя ее сердце отбивало голливудскую чечетку сороковых годов. Этот безумный танец двух чернокожих парней она как-то видела на ю-тубе. 
- А это тебе зачем? – удивился Сафронов, заметив, что Глаша достала из сумки старомодные оптические очки и переложила их в нагрудный карман халата. Олежка сам давно перестал быть очкариком – перешел на линзы. 
- Что-то в последнее время мелкий шрифт расплывается, - и, боясь, что Олег пустится в пространные рассуждения о пользе похода к окулисту, приказала командным голосом: - Кыш, тебя КиШ* ждет! Образцы уже на столе.
(*Кольцо и Шар – метод испытания битумных кровельных материалов.)
Только разогрела в кружке битум, как в дверь заглянул старший механик.
- Ну и воняет у вас здесь! – он помахал перед носом рукой. Опознав в чучеле в халате до пят и стоящем лопатой фартуке Глафиру, кисло улыбнулся. – Глазунова, ступай в заводской офис. Царь приехал. Злой как черт. 
Глаша беспомощно оглянулась на встревожившегося Сафронова.
«Ну, вот и конец», - ее сердце пропустило удар. 

***
Не в пример офису, располагающемуся в центре города, в котором обитала элита компании - торговая группа и юридический отдел, заводская контора была гораздо скромней. Ни тебе стекла и хромированных деталей, ни контраста белого с черным, ни бесшумного лифта, за считанные секунды уносящего в небо. Кряжистое здание с двумя колоннами и высоким крыльцом больше напоминало купеческое гнездо, чем обитель Богов Дебета, Смет и Математики. Так бухгалтерию, отдел проектирования и инжиниринговую группу называл Сафронов, которого природа обидела и в этом направлении.
- Ты, Глафира, поосторожней с БДСМ, - предупреждал Олежка, когда школьная подруга по какой-то надобности шла в контору. – Узлы и бандажи – в этом наши инженеры профи.
 
Готовясь предстать перед грозными очами Царя, Глазунова застегнула на все пуговицы синий халат, что мешком сидел на любой фигуре (снабженец с выбором одежды для техников и уборщиц особо не заморачивался), обулась в рабочие ботинки, скрутила волосы в тугую дулю, нацепила на нос папины очки и тепло попрощалась с онемевшим коллективом. Двенадцать человек, забыв об измерительных приборах, журналах регистрации и подгорающих испытательных образцах, проводили Глашу скорбным взглядом: только что цветущая, пусть и не накрашенная, девушка превратилась в унылую женщину неопределенного возраста.
- Я не понял, она куда отправилась с таким лицом, - пришел в себя техник Вася, ставя, наконец, на пол рулон кровельного материла весом под пятьдесят килограмм, - к директору или на плаху?
- Правильно она закомуфлировалась, - оценил Глашины старания вахтер, зашедший стрельнуть сигаретку, - целее будет. Скворцов прибыл с полчаса назад и разве что зубами не скрипел. Я таким злым давно его не видел.
 
В конференц-зал - он же кабинет директора, где по центру располагался большой овальный стол, на котором через каждые полметра в ожидании бурной дискуссии и пересохших глоток замерли бутылки с водой, Глафира вошла на трясущихся ногах.
 
Тишина оказалась обманчивой. Кроме Скворцова за столом сидели Дриз, который даже не поднял глаза, юрисконсульт, контроллер ОТК и начальник цеха по производству сэндвич-панелей. Каждый внимательно читал лежащие перед ними документы.
По тому, как юрист нервно переворачивала страницы, а колено начальника цеха подергивалось, Глазунова поняла, что произошло нечто страшное.
- Рекламация, - беззвучно прошептала контролер, оторвавшись на минуту от чтения.
- З-з-здрасьте, - Глаша прижала руку к животу, в котором мгновенно образовалась сосущая пустота.
- Я так понимаю, вы заместитель Марины Станиславовны? – голос Скворцова был сух. Глафире даже показалось, что она идет по затихшему в предчувствии беды лесу, где под ногами с треском лопаются сучья. – Садитесь.
Она поправила сползшие очки и неловко села на краешек стула. Перед глазами все плыло и меняло очертания. Большие диоптрии не позволяли правильно оценить картину мира. «Как я вообще дошла до офиса?».
Шелест бумаги и перед Глафирой появился тот же набор документов: страницы текста и фотографии.
- Что вы скажете на это? – спросил Скворцов, вставая за ее спиной.
Глаше пришлось низко наклониться, чтобы понять, что на фотографии запечатлена белая панель со следами ржавчины.
- Это наша продукция? – не поверила она.
Кивок начальника цеха смел все сомнения.
- Монтаж первого цеха был произведен в мае месяце. Не прошло и полгода…
- Этого не может быть, я сама несколько раз перепроверяла указанную партию металла. Боялась ошибиться, ведь я только устроилась на работу. Все показатели были в норме, цинк двести сорок, - хорошая память и копия протокола испытаний помогли ответить уверенно.
- Заказчик требует прекращения договора, возврата денег, возмещения расходов на транспортировку и предстоящий демонтаж трех цехов. Сотня тысяч долларов, - последние слова Скворцов произнес раздельно. Каждое из них тяжелой плитой упало на плечи присутствующих.
- Не может быть, - твердо произнесла Глафира. – Даже если металл был поврежден в процессе производства и монтажа, цинковый слой защитил бы от коррозии. - Она сняла очки и внимательно просмотрела фотографии. - А тут я не вижу ни задира, ни царапин. Заказчик прислал образцы? Нет? Я думаю, нужно выехать на объект и посмотреть все на месте.
- Я тоже так думаю, - подал голос Марк. - Завод по производству подгузников находится в трехстах километрах от нас, и если мы с Глафирой Степановной выедем с утра пораньше, к ночи управимся.
Глаша так увлеклась изучением фотографий, что не заметила, как закончилось экстренное собрание. Вздрогнула, когда Дриз тронул за плечо.
- Машина будет у твоего подъезда в шесть утра.
Повернув голову, Глафира встретилась с внимательным взглядом Скворцова. Опомнившись, вновь напялила очки на нос и, суетливо собрав документы со стола, покинула конференц-зал. Между лопатками жгло. Она готова была дать руку на отсечение - директор продолжал смотреть ей в спину.