Станнис Вестеросский

Пролог II. Человек считавший себя Богом

Куда попадают люди после смерти? Когда он был жив, то непременно ответил бы, как и всяк другой эллин. Будучи отважным — в Елисейские поля наслаждаться и пировать, а если нет, то в глубины адского Тартара, где пребывает в заключении сам Кронос.

Но теперь он знает: ни первого, ни второго не существует. Есть только тьма и голос, больше ничего. Нет рук, ног, нет тела, только глаза, смотрящие во тьму и видящие только её. Сперва Александр боялся этого, но после привык и смирился так же, как и с голосом из тьмы.

***

— Каким ты был царём, Александр?

Снова, снова эта пустота спрашивает его одно и то же. Но здесь так одиноко, почему бы не ответить?

— Великим! — хотел гордо, звучно заявить покоритель мира, но всё равно вышло тихо и непринуждённо.

В этом месте так всегда.

— Каким? — переспросил голос.

— Великим, — как само разумеющееся ответил он. На что этот странный голос из тьмы, чем-то напоминающий ему поучительный голос его учителя Аристотеля, гадко рассмеялся. Впрочем, он всегда так делает, и это жутко бесило завоевателя.

— Почему ты снова смеёшься?

— Потому что ты глуп.

Эти насмешки всё больше надоедали Александру.

— Ты знаешь, будь ты осязаем, и я видел тебя, то непременно убил.

Голос снова рассмеялся.

— Так же, как убил своих родственников? Или как Клита за правду, брошенную в глаза?

— Я не убивал их! — прогремел полководец.

— Убивал.

— Нет!

— Убивал, и ты это знаешь.

— Закрой рот! Я больше никогда тебе не отвечу!

— Ответишь, времени у нас предостаточно…

***

— Ты меня слышишь? — скучающе произнёс завоеватель.

Ему, привыкшему к постоянному действию и жажде к чему-то двигаться, эти тишина и пустота являлись хуже смерти.

— Возможно, — ответила непроглядная чёрная пустота. — Ты вздумал наконец-то заговорить?

— Возможно, — передразнивая, произнёс Александр.

Пустота рассмеялась.

— Ты как малое дитя, Александр.

— Кто ты? — завоеватель проглотил оскорбление. Ведь он даже не видел собеседника, как бы ни хотелось, но всё равно ничего не смог сделать с этим мерзким голосом.

— Кто я? Ответь мне лучше, кто — ты.

Оно снова отвечало вопросом на вопрос.

— Повелитель Европы и Азии, бог…

Его прервали, не дав договорить.

— Ты человек, Александр. Если ты бог, то что ты здесь делаешь?

— Не знаю, — буркнул полководец.

Голос из мрака вновь расхохотался.

— Вот видишь. Скажи мне теперь, кто ты такой?

— Я человек.

Довольно нехотя признавая, ответил бывший царь, но затем, встрепенувшись и вспомнив, спросил:

— Теперь ты ответь на мой вопрос. Кто или что ты?

— Твой судья.

***

Боялся ли смерти Александр? Раньше, когда мог чувствовать лучи солнца, он сказал бы, что нет, он ничего не боялся, ведь считал себя сперва особенным, после избранником богов, а дальше даже самим живым богом…

Какие же это были глупые заблуждения. Пребывая во тьме, он только сейчас понял: Боги не умирают, а он умер. Попал ли Александр на Олимп к богам? Нет, царь оказался смертным и теперь пребывает в забытье. Сколько прошло времени с тех пор, как он закрыл глаза? Время — худшее оружие против человека. Но можно ли его считать человеком? Ведь у него нет тела, но, с другой стороны, есть душа. Вдруг это место и есть пристанище душ? Нужно было спросить.

— Судья, — позвал, как всегда, Александр.

— Всегда к твоим услугам.

«Похож на учителя», — вновь подумал полководец.

— Что это за место?

Но ответа не последовало. На его место был задан встречный вопрос:

— Александр, для чего ты убил своего отца?

— Я не убивал его! — по обычаю взвинчено ответил он.

— Не лги, я знаю. Ты знал, что твоя мать хотела его убить, она тебе ведь рассказала перед этим, оставалось просто ждать. Но ты ведь мог его спасти. Для чего ты убил его?

— Откуда ты всё придумываешь?!

— Я не придумываю. Я знаю.

— Не знаешь! Я не был причастен к этому, мои руки не были в крови, — не совсем уверенно говорил бывший царь, на что голос тихо смеялся.

— Филипп был хорошим царём, народ его любил, но ты не захотел дождаться своей очереди.

От слов противного голоса из мрака Александра обуяла невиданная ярость.

— Я лучше его! Я был лучшим царём, чем он! Благодаря мне эллины дошли до Индии, а весь мир склонился перед Македонией! Мой отец предавался мелким делам, я же занимался великими!

— Великими делами? Александр, ты ещё более глуп, чем я думал… От твоего царства не осталось ничего.

— Неправда! Мой сын…

Голос снова не дал ему сказать.

— Твой сын мёртв, Александр, твоя жена мертва, твоё Царство уничтожено, всё, что ты создал мечом, мертво так же, как и ты. Полководцы уничтожили всё, что ты оставил после себя, а теперь убивают друг друга за золото и мнимые цели.

— Ты лжёшь, лжёшь, этого не может быть! Это ложь, ты противная тьма!

— Нет, Александр, я могу тебе показать…

***

Время, время, время. Что в той жизни, что после неё, здесь он его ненавидит. Когда он был жив, оно шло слишком быстро, а вот, когда пребывает здесь, наоборот, слишком медленно. «Когда я умирал, меня посетили порядком точные слова, описывающие мою жизнь. Завоевал мир, но остался ни с чем», — открыв и закрыв глаза, Александр встретил только тьму. Что не менялось, так это только окружавший мрак.

«Оказывается, вся моя жизнь была только мельтешением и суетой. Что стоила, в итоге, моя жизнь, после того, что мне показала тьма? Сын мёртв, друзья убивают друг друга, а царство распалось. Если это правда и те наваждения как марево были правдой, коль хорошо, что я мёртв. Не видеть мне этого», — только он об этом подумал, как разразился голос его судьи.

— Нет, Александр, ты не прав. Смерть никогда не является выходом.

— Ты ещё, оказывается, можешь читать мои мысли? И давно ты это делаешь? — довольно меланхолично отозвался завоеватель в пустоту.