Станнис Вестеросский

Глава l. Мир начинается с улыбки

«Земля принадлежит мне, а ты, о Зевс, довольствуйся Олимпом».
— Плутарх. «Сравнительные жизнеописания». Александр Великий.

Что чувствовал Александр после чистилища, вновь оказавшись живым? Радость — пьянящую, невиданную радость. Как долго он пребывал там, во тьме, не чувствуя ни тепла, ни холода, ни даже своего тела? Ни одна из привычных и обыденных для смертных земных услад не была ему там известна. Так он думал.

Он не сошёл с ума только благодаря голосу из тьмы, что задавал ему вопросы, и потому что у него оставались чувства. Его душа по-прежнему могла чувствовать печаль, скорбь, гнев, любовь. Только благодаря голосу и ощущению чувств он уберёг свой разум. Судья, — тот, кто судит царей и нищих, для коего все равны, — раскрыл ему глаза.

Своими «стараниями» он пытался изменить мир, привести его в «порядок», по своему умыслу и виденью его. Но оказалось, что он внёс в него только разрушение и войну. Установить мир лишь одним мечом невозможно. Склонить разные народы к сосуществованию оказалось глупой затеей. Что было ещё глупее — заставлять свой народ жить по чужим законам. Верный Клит со старым Филотой оказались правы. Люди склонялись перед ним, но они, склоняясь, всё больше ненавидели Александра. Наибольшей же ошибкой царя было то, что он заставил склоняться перед собой даже любимых.

Как давно канули те дни, когда он был царём Македонии. Сколько времени прошло с того момента, как Александр, закрыв веки, начал коротать часы в заключении сумрака и черноты. Подобно самому титану Прометею, коего боги заключили на краю мира где-то на Колхиде. Но будь то смертный царь или божественный титан, все будут отвечать перед богами. Вот что уяснил для себя Александр.

Боги могут как карать и наказывать, так и давать шанс на искупление. На то они и боги, потому как они были лучше людей. Они из милости дали ему шанс. Шанс стать более достойным человеком, чем был. Они поверили в него, и он их не подведёт. Правда, ничего не бывает просто так. Ему придётся тянуть ещё больший груз, но он к этому готов. В итоге, по божественному замыслу он попал в совершенно другую ойкумену, как выразился судья, для определённой миссии. В чём же заключалась его так называемая миссия, судья не дал знать. Но упомянул, что, когда придёт время, боги определённо дадут ему знак. Но каков он будет, что от него будет требоваться, Александру совершенно не было ясным.

Если боги так хотели, да будет так. Он благодарен им за то, что они выпустили его из той темницы. Пока что ему хватит и этого.

***

Они ждут, выстроенные между деревьев и кустарников, хилиархии сариссофоров с длинными пиками, затаив дыхание, сжимают древки мокрых сарис. С крон деревьев во влажном лесу, близь шумевшей реки, воинам на головы стекает утренняя роса.

Фаланга ждала слонов. Шум всё нарастает и нарастает, грохот огромных существ, что были больше лошадей и даже верблюдов, был отчётливо слышен. Его верные македонцы, переправившись ночью через реку, заняли позиции недалеко от берега. Инды знали, что он здесь. Они появились, как демоны, из леса и кустарников, громко крича в такт боевым слонам. Множество людей прытко проскакивают между слонов, набрасываясь, как безумные, на острия сарис. Древки копий лопаются, как соломинки, под тяжестью слоновьих туш, а его храбрые воины замертво ложатся целыми десятками.

Он, растерянный и испуганный, принимает решение повести два эскадрона гетайров в тыл индам. Попытка их окружить кавалерией ни к чему не приводит — на прогалине между деревьев происходит сшиба его гетайров с конницей индов. Александр рубит их, размахивая мечом направо и налево, отдавая приказ гейтарам держаться вместе. Несколько мгновений боя, и со стороны конца прогалины появляется сам царь Пор в золотом чешуйчатом доспехе, на большом, закованном в металл слоне. Он ухмыляется ему и стреляет со своего лука, попадая прямиком в грудь. Звуки битвы исчезают, царь македонян падает в густую, влажную от росы траву. Он лежит, истекая кровью, пока его воины сражаются. Затем, осознав, что он больше никогда не встанет, его берёт кто-то за руку и подрывает из земли, ставя крепко на ноги.

Это был его отец. Филипп, улыбаясь, смотрит на него и хлопает по плечу.

— Александр. Дурья твоя башка, какого хера ты так плохо провёл разведку? Какой тупица будет проводить сражение в лесу? Я думал, что я вбил тебе в голову, что так нельзя делать?!

Он всё кричит на него и кричит, не переставая наставлять, а вокруг них кипит сражение. После его улыбка меркнет, и он с силой сжимает плечо Александра.

— Запомни, Александр, будь ты царь или лорд, у тебя всегда должна быть под рукой хорошая армия. Я надеюсь, хотя бы это, ты, блядь, несносный мальчишка, запомнишь?!

Филипп, громко крикнув, замахнувшись, как раньше, ударил нерадивого сына по лицу.

— Забудь об этом сражении, Александр. Просыпайся, тебя ждёт новая жизнь и предстоящие сражения там! — прогремел голос отца, и он понял, что это сон.

Александр, немного постанывая, открыл веки, протирая их рукой. Потянувшись на просторной кровати, бывший царь посмотрел на свои мозолистые руки. Это был всего лишь сон.

Пощупав свою перебинтованную голову в повязках, он ухмыльнулся: даже сейчас, в другой вселенной, отец пытался давать ему советы. Следом, почувствовав новую, неизвестную ранее боль в районе челюсти, Александр, причмокивая, пошевелил ею. «Неужто отец и правда огрел меня?» — подумал бывший царь, поднимаясь со своей кровати и потягиваясь.

— Новый день, новые заботы, — оглядывая почти пустую комнату, проговорил себе под нос тот, кто теперь считал себя Станнисом.

Аскетизм так и овевал весь замок, в коем жил воздержанный лорд Драконьего Камня, что, естественно, отражалось и в спартанской обстановке его спальни: шкаф с одеждой, вполне большая кровать, тумбочка и небольшой письменный столик — впрочем, вот и вся обстановка брата самого короля.