Станнис Вестеросский

Глава III. Гостеприимный лорд

Рукою смертного бог будет поражен!
— Анаксарх

— Александр! Да здравствует наш царь и герой!

— Был ли ещё когда-либо в истории Греции такой великий царь?!

— Да! Даже храбрый Ахилл не столь отважен!

— Так давайте же выпьем за него, добрые товарищи! За нашего собственного Геракла!

Он снова здесь, наблюдает, смотрит за собой со стороны. Сколько здравниц и неприкрытой лести льётся в его сторону. Почему боги заставляют его на это смотреть? Едва держась на своих двух ногах, шатаясь в разные стороны, одетый в шелка Александр c высокомерием отвечает воинам:

— Я благословлён богами, воины мои! Скажите мне? Мой отец изначально планировал сей поход. Но смог бы он преуспеть и совершить то, что совершил я?! Благодаря мне вы все покрыли себя славой!

Как же противно глядеть ему на самого себя. После хвалебной бравады льстецы кричат Александру, что он Велик. На всю их фальшь только один человек, не побоявшись, поднимается из-за стола и говорит ему правду, кидая её прямо царю в лицо:

— Я бы сказал, что это мы покрыли тебя славой. Слишком горделиво заявлять, что ты свершил всё сам.

— Кто это посмел сказать?! — крикнул прошлый Александр, как напыщенный петух, озираясь взглядом по залу, выискивая того, кто решился бросить ему это в лицо.

— Я! — возвысившись над залом, бесстрашно отвечает его друг.

Взирая на всё это, его снова начинает съедать желание броситься и перервать то, что будет дальше. Но, к его сожалению, он сейчас всего лишь бессильный наблюдатель.

— Как же это противно. Видеть, как ты, Александр, упиваешься глупыми восхищениями и глупой лестью, как персидский царь!

— Что ты сказал? Повтори!

— Я сказал, что ты забываешься, Александр. Ты такой же человек и такой же македонянин, как и все мы! Перестань заставлять нас склоняться пред тобой, как будто ты равен Зевсу! Не персы мы тебе! Твой отец никогда бы до такого не опустился!

Услышав его слова, себялюбивый царь взревел, как будто сумасшедший лев.

— Да как ты посмел! Я твой царь, царь Македонии и Азии! Тебе не кажется, Клит, что именно ты забываешься! Я даровал тебе целую сатрапию, будь благодарен мне, своему царю!

Перекрывая цареву браваду, Клит выкрикивает тогда:

— Не нужна мне твоя сатрапия, Александр! Ты уже позабыл своим скудным умом битву на Гранике?! Если бы я тогда не пришёл тебе на помощь, ты бы уже давно был мёртв! Никем бы ты и не стал! Ни царём Азии, ни фараоном Египта! Как ты думаешь, кто твоя опора?! Персы?! Именно твой отец Филипп из ничего создал армию, которой ты так гордишься! Да ты бы ничего и не добился, если бы не твой отец и мы! Македонцы!

Плюющегося и сулящим проклятиями в Клита, Александр видит себя со стороны. Его, хватая, держат воины, не давая кинуться к другу.

— Да как ты смеешь, неблагодарное животное?! Закрой свой поганый рот! Не друг ты мне больше, Клит! Я не нуждаюсь более в тебе, отправляйся назад домой!

Увы, Клит не замолчал.

— Ты не нуждаешься во мне?! Что, убьёшь меня? Так же подло, как ты убил Пармениона?!

После упоминания Пармениона прошлый Александр больше не слышал ничего. Вырвавшись из пьяного захвата Селевка, что пытался его удержать и не свалиться, царь, подлетев к перепуганному стражнику, выхватил из его рук копьё.

— Иди сюда, Клит! Я тебя убью! — крикнул царь, как будто обезумевший, но на Клита это не произвело впечатления, он остался стоять на месте.

— Александр! Я пред тобой! Если ты желаешь убить за правду меня, твоего друга и товарища, служившего тебе все эти годы и спасшего тебе жизнь, да будет так! Убей меня, если сможешь!

Закрыв глаза, он кидается на Клита. Не в силах смотреть снова на эту отвратительную сцену, Александр с горечью повторяет действия того Александра, так же закрывая веки. Зажмурившись, ему на несколько мгновений видится лишь тьма, как будто его там и вовсе не было. Но у богов, как всегда, свои умыслы.

Он, сжимая руки, чувствует липкую кровь, что течёт по древку, омывая его руки. После ощущения крови на руках Александр, борясь с собой в предчувствии того, что его сейчас ожидает, открывает глаза.

Его предчувствия не обманывают его, уже в который раз бывший царь оказывается на своём месте. На него, застыв с удивлением на лице, смотрел прямо в очи лучший друг, насаженный на острие копья. Тот, кто не боялся говорить ему правду, спасший его столько раз, был насажен Александром, как будто зверь. Такова была его плата за верную службу, крепкую дружбу и правду.

— Прости, Клит…

Звуки криков тонут в зале, а тело его друга, откинувшись назад с копьём в сердце, падает на пол с глухим звуком.

Открыв веки, Александр увидел ставший ему уже немного родным потолок из чёрного камня. Клит…

Вернейший из людей, достойнейший из мужей, убитый собственноручно Александром из-за глупого вспыльчивого нрава и выпивки. Не так он должен был закончить жизнь. Уже которую ночь бывшему царю снился один и тот же сон, где он наблюдает со стороны свою ссору с Клитом, а после его убийство. Каждую ночь Александр занимает во сне собственное место, наблюдая за деяниями рук своих.

«Что хотят сказать мне этим боги?» — задавался вопросом бывший царь. Будь здесь Клит, Александр, непременно подавив свою гордость, в мольбах попросил бы у него о прощении, которого он, по его мнению, не заслуживает.«У кого есть друзья, у того нет друга», — так говорил его учитель Аристотель, и он был полностью прав. Сколько друзей имелось у Александра, но по-настоящему верных друзей оказалось единицы.

— Не способный к раскаянию неисцелим, — всё ещё глядя в потолок, пробубнил Александр, а после тяжело вздохнул. В последнее время его часто прорывало на философские рассуждения.