Станнис Вестеросский

Глава VII. По стопам Фемистокла

Александр, вступив в Вавилон, приказал вавилонянам восстановить храмы, которые Ксеркс велел разрушить, в том числе и храм Бела, бога, особенно чтимого вавилонянами. Сатрапом Вавилона он поставил Мазея; начальство над войском, оставленным Мазею, поручил Аполлодору из Амфиполя, а сбор податей Асклепиодору. Сатрапом в Армению он отправил Мифрена. Стремясь заслужить уважение халдеев, Александр также выполнил все их пожелания относительно вавилонских храмов и принёс по их указаниям жертву богу Белу.
— Арриан. «Анабасис Александра», книга III, 4-5.

На верфи приятно пахло свежим струганным деревом. На глазах Александра по временному трапу на ют забрались несколько человек, где с десяток мужиков работало по обустройству бизани. Уже правили стоячий такелаж, крепили бегучий. Пара плотников трудилась над установкой планшира. Там и тут валялись концы канатов, горы стружки, какие-то обрезки досок и прочий строительный мусор.

Работники, приметив Мастера над кораблями во дворе, быстро прекратили свои занятия и дружно начали кланяться ему в пояс. Александр, благосклонно улыбнувшись, показал им порывистым жестом руки подниматься и продолжать работу. В стороне от эллингов слышался грохот брёвен. В данный момент как раз происходил приём нового леса. У берега, где были устроены причалы, на низких баржах метались тучи народа, разгружая брёвна, брусья и доски. Оплата за доставленный и проверенный корабельный лес была уже передана купцам из Штормовых Земель по заранее составленному договору, и теперь они с довольными лицами увлечённо беседовали о чём-то с Веларионом.

Среди мелькавших голов людской массы суетились и гвардейцы Александра. Вокруг стен, за территорией королевской верфи, по отданному Мастером над кораблями приказу, они сейчас копали ров, нагромождали насыпь и секли на луге траву, образовывая пустое и обширное пространство под плац, на котором в будущем должны будут муштровать корабельную пехоту. Его люди были привлечены не только к небольшим фортификационным работам, но и к строительству новых казарм и крытых навесов над эллингами. Бездельничать в столице он им не дал, так как все могут быть при деле. Полтысячи рабочих рук никогда не будут излишни, будь то простая верфь или возведение целого города в Согдиане.

Стоя посреди всего этого рабочего процесса и окидывая взглядом хлопочущих над делом людей, бывший царь чувствовал неописуемое удовлетворение на душе. Ему всегда нравилось руководить людьми и наблюдать за ними во время выполнения работы. В подобном мельтешении он находил что-то особенное. Множество людей понукались различными стимулами и стремились к единой цели. Невероятное по своему умыслу зрелище. К несчастью, чтобы всё это работало и приходило в движение, всегда требовался зоркий погонщик. Александр давно уже понял сию очевидную истину. Глубоко вдохнув пропитанный тысячами людей жаркий обеденный воздух, македонянин оглянул пространство вокруг себя. Буквально на глазах с каждым днём росли каракки и галеоны для торговли и галеи для войны…

Структура королевской верфи за последние несколько лет после свержения Драконов усложнилась. Александр определённо мог похвалить Станниса за его усердие и упорство в работе. Именно благодаря его стараниям были перенесены из-за города на верфь смоляной двор с пильной мельницей, чтобы всё было под рукой. В одном крыле правильного прямоугольника располагались мачтовые, парусные и канатные мастерские, а в большом дворе находились сараи, кузницы, эллинги, множество амбаров для хранения корабельных припасов и стапели. В большой кузне у двадцати горнов работало две сотни кузнецов с подмастерьями. В амбарах хранились горы гвоздей, топоров, лопаты, буравы, вёсла, тысячи фонарей, жир в чанах и бочках, смола, парусина, холодное оружие и ещё много всякого флотского добра.

Работали на верфи кузнецы, скульпторы, столяры, токари, инженеры, бочары, триста портных-парусников и мастеровые десятков других специальностей. Рабочий день всей этой толпы начинался с шести утра и длился до восьми вечера с двухчасовым перерывом на обед и выходным в седмицу. Платилось обычным разнорабочим по три гроша в день, мастера же получали от трёх до четырёх звезд, а жили все в большинстве своём в столице и в окрестных деревнях.

Прозвучал громкий возглас. Александр обратил своё внимание к его источнику. Рядом со складами, где хранились стрелы и припасы, находились большие навесы, скрывающие заготовленную для кораблей древесину. Там лежал дуб и бук, шедшие на корпуса, и тис и ясень, идущие на отделку палуб с каютами. На рангоуты отдельно, под собственным навесом, лежали сосны и ели с Севера. Рабочие в нынешний момент с бережностью под взором Давоса укладывали древесину в шахматном порядке: второй ряд перпендикулярно первому. По приходе в верфь всегда после сортировки древесины её выкладывали на сушку или допиливали уже на месте. Вообще, как давно уже подметил для себя бывший царь, в любой ойкумене при постройке кораблей особое внимание уделялось обработке древесины. Завезённые на верфь брёвна, доски и брусья выдерживались в штабелях под навесом от года до трёх лет. Твёрдые породы: дуб, бук, которые применялись для изготовления ответственных деталей корпуса, блоков, нагелей — выдерживали даже до пяти лет. Для предохранения дерева от гниения ответственные части корпуса выдерживали в горячем песке, пропитывали смолой, рыбьим жиром, прокрашивали масляной краской, известью. Рангоут раскреплялся с помощью стоячего для мачты и бегучего для рей и парусов такелажа, в качестве которого использовались пеньковые смоленые канаты. Для большого корабля требовалось изготовить до пяти тысяч различных блоков. Всё это делали сразу в специальной мастерской при верфях.

Покоритель ойкумены был невероятно доволен царившим вокруг себя делом. Не так давно здесь, благодаря усилиям предыдущего начальника верфи, было почти что пусто, однако Александр, приложив усилия, всё-таки сумел в кратчайшие сроки перед отъездом пусть и с помощью верных людей, но организовать всё вновь, с прежней силой. Слава всем известным богам, что он, как и подобает царю, смог не ударить здесь лицом в грязь. Губы Баратеона тронулись в усмешке. Королевская верфь: сколько в неё текло денег и всякого добра…