Станнис Вестеросский

Часть 2. Пролог. Раздолье

В декабре 330 года Александр прибыл в Ортоспану близ современного Кабула для того, чтобы основать здесь Александрию, получившую название «Кавказской». Он поселил в ней 4 тысячи воинов, 3 тысячи гражданских лиц из обоза и 7 тысяч жителей Гандхары. В первую очередь этот город должен был быть укрепленным пунктом на пути из Индии в Бактриану и Персиду. Несколько месяцев, пока войска почивали, Александр занимался ведением работ по устройству колонии и провинции — возведением укреплений, общественных зданий, прокладкой путей сообщения, водоснабжения, заготовкой провианта. Действия, которые предпринял в это время царь, более характерны не для ведущего войну полководца, а для администратора, озабоченного обеспечением коммуникаций с наиболее удаленными владениями.
— Поль Фор, «Александр».

Ему снова снился огонь. Зелёный и неуправляемый, всепоглощающий и безумный. Он вновь стоял в бесцветном тронном зале Красного замка, под сводами, усеянными множеством чёрных знамён и под стать им драконьим черепам. Словно оникс, полированная кость загадочно искривлялась в свете огней, бросала жуткие тени на стены и полы. Над всем этим, возвышаясь как отвесный утёс, располагался трон из тысячи мечей вместе с восседающей на нём фигурой короля…

Призрачной, перекрошенной и испорченной.

Монфорд наблюдал за двумя неестественно выгнутыми перед ним людьми. Подвешенный за стропила свисал большой и сильный, но в такой момент полностью беспомощный мужчина с проблесками седины в бороде. Его доспехи с каждым мгновением все больше раскаливались красной зарницей, глаза же безумным волчьим блеском сияли полной бездной ненависти. Всё внимание мужчины было приковано к скованному и обвязанному мокрым кожаным шнуром парню, которого прикрепили к изощрённому и непонятному для простого ума приспособлению. Одна нога осуждённого была ради потехи свободной, и она, болтаясь в воздухе, пыталась подцепить самым своим носком лежавший рядом тупой меч.

Разжигаемый алхимиками огонь под мужчиной всё больше поднимался, касаясь своими жгучими языками его тела. Сначала на лорде вспыхнул плащ, потом сюрко с Волком, и под конец остались лишь доспехи. Нагрудная пластина нагрелась докрасна, а расплавленное золото со шпор стало ускользать в пламя. Чем больше за этим наблюдал парень напротив мужчины, тем он сильнее боролся и тянулся к мечу. Горло наследника лорда краснело, потом начало темнеть. Металлическая леска, накинутая вокруг его шеи, натягивалась и впивалась в белую кожу. Начали проступать капли крови, и со временем они пролились по вышитому серебром Волку.

Король радостно хлопал в ладоши как младенец. Старый человек с длинной бородой и разноцветной цепью на шее молчал, вторил ему толстяк в шелках, соблюдали тишину и люди с Рогом, Палицей и Кинжалом, Чёрными Крыльями. Его отец Люцерис стоял с каменным и серым лицом. Совсем безучастно, совершенно равнодушно — однако это только так могло показаться, ведь его расширившиеся глаза говорили сами за себя. Сам Монфорд хотел выступить и что-то сказать государю, но отец в тот же миг удержал его: с силой схватил за руку, а затем тихо зашипел, как пугливый ужонок, со страхом кивая украдкой на улыбающегося и наслаждавшегося с безумным лицом короля. Он видел и страх на лице золотоволосого гвардейца, на боку которого висел меч с львиной головой. Его вечно горделивое лицо было слегка испуганным и бледным. Он сделал два шага назад и упёрся спиной в колонну.

Под конец, будто довершая представление, один из алхимиков бросил в огонь небольшой пузырёк с зелёной жидкостью. Секунда, и произошла небольшая зелёная вспышка. Под сводами чертогов раздался истошный вопль агонии и боли, а вместе с ним волчий вой, полный скорбной потери.

Справедливость — они её тут не нашли. Этот король её не дарует. На живом теле кипела кровь, горела плоть: вверх поднялись испарения. Воздух наполнился запахом жареного мяса и странным металлическим зловонием. Труп лорда дёргался и корчился; над телом наследника обвисла перерезанная леской голова со слезами. Монфорд даже не мог представить, что подобным суровым мужам могли принадлежать подобные искажённые голоса. Раскалённая добела сталь доспехов лорда капала как обычная водица. Плавно обтекая вокруг зелёного огня, который не гас, жидкий металл, шипя и сверкая, устремился во все стороны по прорезям между старых каменных плит. Через некоторое время кожа с кровью выгорели, глазниц не осталось. Ничего не осталось…

Итогом была только почерневшая и хрупкая кость: чёрная как поле знамени с Драконом.

— Смотрите! Пламя и Кровь! Смотрите и запоминайте. Это — Пламя и Кровь! — с безумным пурпуром глаз взирая сверху вниз, повторял девиз Красного Дракона государь. — На колени же всем, кто верен своему королю и кто не желает себе подобной участи! — дал он приказ.

Первым преклонил колено его отец, затем были алхимики и все остальные. Последними был Монфорд и единственный здесь находившийся королевский гвардеец. Он упал, как подрубленное дерево. Не на одно колено, как все остальные, а сразу на оба. Защитник державы взглянул на него и ещё шире заулыбался: государь был доволен результатом, и от этого громче, чем прежде, засмеялся.

Противно, заливисто, дико.

Стоя на коленях и не смея поднять свой взор на короля, в отблесках чёрного и отполированного пола Монфорд видел, как непотухающие языки зелёного пламени потянулись к нему. Он хотел подняться и убежать, но почему-то не смог. Просто продолжал смотреть, пока жар подступал, а где-то сверху слышались отзвуки королевского смеха, резавшие его уши, как ножи. Зелёный и неуправляемый, всепоглощающий и безумный… он снова коснулся его. И обратил в чёрный пепел и прах.

— Лорд Монфорд… милорд… — кто-то тихо дозывался его. — Лорд Веларион…

Он проснулся внезапно, напряжённый, как струна, и не сразу вспомнил, где находится. Мысли были очень вязкие, а в голове всё ещё стоял образ того самого проклятого и зелёного огня. Докучливый голос и лёгкое касание чьей-то руки тем временем продолжали беспокоить его плечо.