Стану твоей тенью

Пролог

Глухое подвальное помещение с приглушённым красным светом. Быстрая тень скользит по стене, вторя своему владельцу — тёмной фигуре без лица и в капюшоне. Даже на своей территории он остаётся невидимкой, всего лишь призраком. Его никто не видит. Не знает его имени и личности. Когда он передвигается по улице, никто не замечает безликое существо, низко опустившее голову и скрывающее не только свою внешность, но и свои шрамы.

Но прячется он не потому, что боится — такова его жизнь. Он никого не впускает в неё. Не раскрывает своей сущности. Почти всегда молчит. Его слова — всего лишь необходимость. На большее он не растрачивается. Он привык оставаться невидимым даже в окружении толпы.

Когда-то спрятаться среди людей было для него сложно. Теперь — естественность, привычка, сама суть существования.

В нём нет страха. В нём нет эмоций. Тот огонь, что когда-то горел внутри, давно погашен, оставив лишь привычный холод и безразличие ко всему на свете. Ко всему, кроме неё — девушки на бесчисленных фотографиях.

Блондинка с кукольной внешностью. Серо-голубые глаза с поволокой, темнеющие, когда она злится. Голливудская улыбка. Идеальная фигура.

Тень знает о ней всё: адрес, место учёбы, любимые кафе, привычки, имена друзей, клички животных, важные для неё даты, предпочитаемую еду, напитки, куда она ходит по пятницам вечером, во сколько возвращается домой и как спит — на боку, подложив обе ладони под щёку и подтянув колени к груди. Он знает, что это защитная поза. Даже во сне маленькая и светлая Куколка защищается от враждебности мира, не подозревая, насколько он на самом деле жесток, какие кошмары ходят во тьме, какие драмы разворачиваются за закрытыми дверьми.

Он знает звук её смеха и тональность голоса. Знает, как она смотрит на мир — слепо. Она не догадывается о том, что за ней по пятам ходит призрак. Даже если столкнётся с ним, пробормочет извинения и поспешит дальше, забыв о мужчине в чёрной мешковатой толстовке всего через пару минут. Маленькая наивная девочка, в жизнь которой он никогда не вмешается так, чтобы она узнала об этом. Как не знает того, что её бывший одноклассник, попытавшийся совратить её на школьном выпускном, лежит в могиле не из-за компании пьяных гопников. Так же, как и о том, что мудак, сбивший на машине щенка, которого она прикармливала, находится в больнице не по причине случайно пробитого колеса. Она даже не в состоянии сопоставить факты, что все, кто заставили её плакать, ответили за каждую пролитую слезу. Наивная. Слабая. Живая. Яркая. И Тень никогда не покажет ей изнанку мира.

Так он думал до сегодняшней ночи. Каково же было его удивление, когда она заметила его за окном.

Впервые за долгие годы кто-то заставил его почувствовать больше, чем одержимость. Он думал, что его ничем нельзя удивить. Но она смогла. Глядя сквозь жалюзи, она улыбнулась и помахала ему, разозлив. Никому не удавалось вывести его из равновесия. Но на неё он злился. За доверчивость. За то, что улыбалась маньяку, преследующему её.

– Тупая идиотка, – пробормотал, глядя на снимки, висящие на натянутой над столом верёвке.

Его злость не утихала, что вызывало ещё и раздражение, так несвойственное Тени.

Сняв вчерашние фотографии, маниакально просмотрел каждую деталь на них. Видел не только Куколку — всё вокруг: номера и марки машин, взгляды водителей, прохожих. Подмечал мельчайшие детали, сканировал внешность, эмоции на их лицах, то, как они смотрели на неё.

На губах появилась хищная усмешка.

Он не искал жертв. Но находил их в каждом, кто позволял себе на секунду дольше задержаться на её груди или заднице. И нет, он не убивал. Тень делал так, что они забывали о ней.

Твёрдой походкой направился вверх по лестнице. Причудливые тени в красных бликах скользили по серым бетонным стенам. Старые деревянные ступени жалобно скрипели под тяжёлыми армейскими ботинками, вызывая у него ещё один оскал. Он уже знал, что должен сделать. Он всегда знал все свои шаги. Мыслил на несколько вперёд.

В доме пахло сыростью и кровью. Близость болота проникала в щели холодными вонючими потоками, но Тень не воспринимал запахи. Он не чувствовал холода и дискомфорта. Ему было всё равно. Он больше не жил — существовал в своей одержимости.

Свернув в короткий коридор, прошёл в самый конец, отпер дверь. Серые стены с обрывками обоев дышали сыростью. На камнях проступала липкая ледяная влага. Но он не обращал на неё внимания. Не сбавляя шага, приблизился к стене, увешанной фотографиями. По привычке проглядел каждую из них. Повесил новые. На последней Эва не улыбалась. Она плакала. Снова. Ресницы и щёки блестели от кристаллов соли в каплях слёз. Она стояла на коленях над крошечной земляной насыпью. Он всё ещё слышал отчаянные всхлипы и горькие рыдания. Её пропитанный болью голосок, срывающийся на каждом слове.

Сегодня Куколка похоронила свою кошку. Мурка прожила в её семье шестнадцать лет. Всего на три года меньше, чем сама Эва.

Тень знает, как она любила питомца. Как до последнего выхаживала. Но время не щадит никого. А ещё он знает, как её утешить.

Он стянул с себя толстовку и чёрную плотную балаклаву, скрывающую всё лицо, кроме глаз. Одним отточенным движением избавился от футболки. Многочисленные шрамы на мгновение мелькнули в тусклом свете полумесяца. Лёг на жёсткий матрас, закинув руки за голову. Его взгляд путешествовал по стене напротив, задерживаясь на последнем снимке дольше необходимого.

Его не трогали людские слёзы, отчаяние, горе. Он был пуст. Ему было всё равно. Но маленькая белокурая Куколка заставляла всегда ровное сердцебиение сбоить.

Он ухмылялся, ясно представляя её лицо, когда она получит его «подарок». Знал, как отреагирует, как воспримет.

Завтра он сделает свой ход. Дальше дело за Эвой.