Стану твоим парнем

- 9 Василина -

От Игнатова я тогда сбежала. Схватила стакан с кофе - благо он был, что называется, на вынос, и просто ушла, пока он отвечал своей подружке.

В целом даже и не обидно было. Чему удивляться? Да, на несколько секунд я почти поверила, что и у этого прогнившего мажора есть что-то человеческое. Но момент прошел, и это хорошо.

Не стоит очаровываться - не придется потом снимать розовые очки. Я уже проходила это, и знаю, чем все заканчивается.

Таня в тот вечер снова была неразговорчива, да и Олеся тоже. Поэтому мое возвращение прошло тихо и незаметно.

Джинсы было жалко, но что поделать.

Кофе оказался действительно вкусным. С корицей. Даже тут Игнатову повезло угадать - не мог же он специально выбрать такой для меня. Или тоже воспользовался примером сестры?

А на следующий день наша Таня попадает в больницу с кровотечением. Я узнаю обо всем только вечером - когда Олеся возвращается домой и рассказывает, что соседка в женском отделении. Да еще в довольно дорогой клинике. И отвез ее туда Карельский.

Селезнева так праведно возмущается, что он ради спора придумал целую байку про свою мать. Я слушаю-слушаю, а потом не выдерживаю.

Не то чтобы мне хотелось вмешиваться и как-то обелять Романа, но так вышло, что про его мать я, и правда, кое-что знаю.

Вся эта банда мажоров меня раздражает, и сильно. Но молчать, зная правду, я не могу. Так что мотив поступка Карельского, наверное, я даже могу понять.

Некстати в голове мелькает сравнение с его дружком. Хотелось бы верить, что Игнатов тоже не настолько гнилой, и что помог он мне, потому что осталось в нем что-то человеческое. Да только я прекрасно знаю, как дорого обходится доверие к тем, кто избалован деньгами и властью.

Всю эту неделю мы звоним Татьяне, навещаем ее. Состояние у Селивановой - врагу не пожелаешь. Молчит, смотрит в стену и почти не реагирует на все наши слова.

Я даже всерьез начинаю подозревать, что ей потребуется помощь специалиста. А все из-за кого?

Я уверена - из-за Данилова. Подозреваю, в чем там дело, но Таня упрямо молчит. И мы с Олесей не лезем.

С Игнатовым мы эти дни в университете не пересекаемся. Его фаворитку я вижу, но то ли я в ее глазах больше не такая важная персона, то ли у нее новая цель появилась - Макарова даже взгляд в мою сторону не бросает.

Зато Карельский снова дает о себе знать и присылает Олесе презент для приема, куда сам же и затащил.

- Открывай. Кажется, Золушке прислали наряд, - говорю, глядя, как Олеся растерянно смотрит на коробку, которую только что доставил курьер.

Соседка, наконец, открывает ту и как-то вся сникает.

Сверху лежит пригласительный, а под ним - коктейльное платье. В пакете еще туфли с небольшим клатчем - в общем, полный набор.

- Недурно, - хмыкаю, разглядывая комплект, на который раскошелился мажор. - Вроде бы не дешевка, но и не высший люкс.

- В смысле? - растерянно спрашивает Олеся.

- В смысле, шарит твой Карельский в том, как не переборщить, - фыркаю.

- Не мой он!

- Да-да, не твой, - достаю платье и прикладываю его к подруге. - Симпатично.

- Да ты что! Я не надену это! - тут же возмущается она.

- Правда? То есть не пойдешь на прием? Решила рискнуть?

Мне, и правда, интересно - готова ли Олеся на такие подвиги. Учитывая ее положение, вряд ли. Но вдруг?

- Нет, конечно, просто…. Думала надеть то, что есть.

Хмыкаю и аккуратно складываю платье в коробку.

- Хорошая идея, если ты решила испытать на прочность свою самооценку, - говорю, скорее чтобы Селезнева понимала, на что подпишется в этом случае.

- А при чем тут это?

- Ну, ты просто представь, кто там будет и в каком виде. Во-первых, тебя могут элементарно не пустить в тех же джинсах. Обычно там строгий дресс-код. А во-вторых… Ты так сильно не хочешь уступать Карельскому, что готова весь вечер ловить косые взгляды? И ладно если только взгляды.

- Откуда ты все это знаешь? Ты столько тонкостей учитываешь, словно сама бывала на таких мероприятиях.

Мне бы хотелось сказать, что да, бывала, и это был ужасный опыт. Что я бы никому не пожелала этого. Но я молчу. Я дала себе слово не оборачиваться в прошлое и не думать о том, что когда-то было. В конце концов, это позади, а больше я никому не позволю втравить себя в подобное.

- Не бери в голову. Мое дело предупредить - ты решай сама, как поступить. Только не забудь, что послезавтра мы обещали Таню забрать из клиники.

- Да, конечно. Помню.

Чтобы разговор не свернул на ту самую опасную тему, надеваю наушники и старательно делаю вид, что очень внимательно читаю основы социологии.

Олеся в субботу все же принимает подарок Карельского и облачается в купленное им платье. Надо сказать, ей, и правда, очень идет. Красивая, нежная.

Я понимаю, почему она старается быть непримечательной - будь у меня такое прошлое за плечами, как у нее, скорее всего, делала бы ровно то же самое.

Карельский, когда приходит, судя по тому, как пялится на Олесю, вообще не ожидал подобного эффекта. Парня крепко вырубает. Даже приходится ему помочь прийти в себя.

- Головой за нее отвечаешь, - говорю ему.

- Верну в целости и сохранности, - хрипло произносит мажор. И снова взглядом прилипает к Селезневой.

- Звони, если что, - говорю ей и улыбаюсь, пытаясь хоть так поддержать. Судя по тому, что я вижу, сама Олеся не очень-то рада такому пристальному вниманию со стороны Карельского.

Парочка уходит, а я возвращаюсь к несчастному реферату. Мне его нужно отдать завтра, но я понятия не имею, когда Игнатов собирается сдать меня Хвостову.

В благодарность этого испорченного парня я не верю. Поэтому допускаю, что либо это станет моим последним заказом, либо я и за него уже денег не получу.

Когда выясняется, что мой любимый чай закончился, я решаю сделать перерыв и сходить в магазин.

На обратном пути поднимаюсь на этаж выше, к знакомым девчонкам. Через одну из них - Марусю - я получила парочку заказов, которые я собиралась взять, но теперь даже и не знаю. Рисковать местом в университете не хочется. Наш декан - мужик жутко принципиальный, и даже если условно виноват не исполнитель, а тот, кто покупает готовую работу, он может придумать причину для отчисления.