Стану твоим первым

- 6 Олеся -

Суета первого учебного дня сбивает. Студентов и правда очень много — все куда-то бегут, торопятся. От общежития до главного корпуса идти минут пятнадцать, это очень удобно. Да и погода сегодня отличная.

Всю эту неделю я готовилась. Докупала нужную канцелярию и всякие мелочи. С соседками у нас вроде сложилось все неплохо. Таня и Василина оказались нормальными девчонками, хоть и со своими заморочками. В бытовом плане вообще никаких проблем пока не вылезло, так что мои опасения относительно общежития довольно быстро развеялись.

Андрей все эти дни был занят. Пару раз звонил, извинялся — родители его, оказывается, вынуждены были уехать, так что обед пришлось перенести. Но сам он регулярно писал мне в мессенджере, интересуясь, как у меня дела, и не нужно ли чего. Никаких лишних намеков или чего-то вроде того. Просто дружеская поддержка. И это было приятно — знать, что если вдруг что-то случится, то ты можешь хоть кому-то позвонить. Конечно, я планировала с трудностями справляться сама, но… Все равно.

Мама, когда звонила, осторожно расспрашивала меня про дела, про настроение. Она одна знала настоящую причину, по которой я решилась подать запрос на перевод.

В тот вечер я пришла домой в слезах. Ощущение было, что у меня просто взяли и вынули сердце, а затем, бросив на землю, у меня же на глазах и растоптали.

Я долго-долго сидела у себя в комнате, прокручивала в голове каждую встречу с Маратом, все его лживые слова. И меня тошнило. Мама вернулась с работы пораньше, и я попросту не успела спрятать свои эмоции. Взяла и созналась во всем, плакала у нее на плече. А мама обнимала меня и постоянно повторяла, что все обязательно наладится. Если бы не ее поддержка, не знаю, справилась бы я?

Папе мы не сказали — мама хотела, но я упросила ее. Не пережила бы этого позора.

В общем, все потихоньку идет своим чередом, и сегодняшняя суета хоть и утомляет, но в то же время отвлекает от ненужных мыслей.

Погода отличная, и я решила дождаться соседку на улице перед главным корпусом. Мимо постоянно проходят парни и девчонки. Многие из них одеты довольно смело. Не вызывающе, но я больше такое не ношу. Пыталась, когда хотела понравиться Марату. Теперь же объемные свитеры и широкие джинсы — мое все.

— Готова? — спрашивает Вася, подходя ко мне. — У меня больше нет пар. А у тебя?

— Тоже. Но, может, Таню дождемся?

— Еще пару? — Вася хмурится.

— Да, точно. Тупо будет. Пойдем домой тогда. Купим по дороге пирожных.

— Она же опять будет ныть, — я усмехаюсь, вспоминая Танины причитания по поводу ее идеальной фигуры.

— Да и ладно. Нам больше достанется.

Мы успеваем не только купить пару коробок обалденных пирожных, но еще и пообедать до того, как Таня врывается словно ураган.

— Девчонки! Бросайте ваши дела!

Мы с Василиной переглядываемся.

— Эй, тормоза! — щелкает она перед нашими лицами. — Я ж говорю — бросайте все, надо собираться.

— А куда? — оторопело спрашиваю я.

— Дай угадаю — Данилов тебя все-таки позвал? — мрачно уточняет Вася.

— Не меня, а нас. Сказал, что по-дружески приглашает меня и моих соседок. Мы ж вроде как мирно разошлись с ним.

— Удачи, — невозмутимо кивает соседка и возвращается к еде.

Селиванова недовольно сопит, а затем переводит взгляд на меня.

— Олеся?

— Ой, нет, я не по этим делам.

— Каким этим?

— Тусовки, вечеринки… Мне вон к учебе надо… это…

— Что это? Завтра суббота.

— Вот именно. Дела, Тань. Извини.

Повисает нехорошая такая пауза. Вижу, что соседка наша злится. Но не только. Еще какая-то эмоция проскакивает на ее лице, но я не успеваю понять, какая именно.

— Девочки, ну… Ну, это же мой шанс, понимаете? — ее голос звучит уже не так уверенно.

Мы с Васей опять переглядываемся.

— Тань, это ошибка, — твердо произносит Василина. — Ты потом пожалеешь. Зачем себе душу травить?

— Я должна переболеть. Должна! — отчаянно заявляет Татьяна. — Должна!

Мне ее очень жалко. Даже не так — я ей сочувствую. Это и правда очень больно — видеть любимого человека с другой, знать, что он не любит в ответ. Я ведь, даже узнав всю правду про спор, не верила, пришла к Бойцову в надежде, что он опровергнет. Я же так доверяла ему, а он... растерялся, а потом сознался. Предложил даже деньги поделить.

И даже после этого мне было больно его видеть с другой. Пусть и длилось это совсем недолго.

Таня уходит из кухни, а мы сидим молча.

— Даже не думай, — предупреждает Вася. — Пойдешь у нее на поводу — она опять в него вляпается.

— Это не первый раз?

— Да Гриша этот, — раздраженно фыркает она. — Он такой же дурачок, как этот его друг Карельский. Одна компашка у них там.

— Она его любит, да?

— Как кошка. А он только играется.

Мы снова молчим. Я не знаю, что сказать. Мы вроде как с Таней поладили, и, наверное, бросать ее не очень хорошо. Но и тусовки я не любила никогда. А уж теперь и подавно.

— Ладно, — в итоге сдается Василина. — Ладно! Твоя взяла, Таня! Пойдем мы, пойдем, — более громко добавляет уже.

Селиванова почти тут же заглядывает к нам на кухню:

— Точно пойдете?

Вася поворачивается ко мне. Ну, какой уж тут выбор? Я обреченно киваю. Идея мне не нравится, но взгляд у Тани такой, что не хватит у меня смелости отказаться. Тем более что тогда, скорее всего, Василина тоже никуда не пойдет.

— Только можно я не стану наряжаться, как это бывает в дурацких студенческих комедиях?