Стану твоим первым

- 22 Олеся -

Настороженно беру конверт, но открывать не тороплюсь.

— Что это?

— Открой и узнаешь, — предлагает Рома.

Учитывая все, что я узнала про Карельского и спор, мне совершенно не хочется выполнять то, что он говорит. Но, увы, приходится.

Приглашение разглядываю пару минут. Все это время Рома терпеливо молчит.

— Это обязательно? — я вздыхаю, поражаясь, насколько же далеко может зайти этот наглый мажор в своем стремлении выиграть. Вон как старается. А ведь я чуть было не повелась на его историю про маму.

— Крайне желательно. Хвостов договорился с моим отцом, так что не прийти, значит, бросить ему вызов.

— С отцом твоим, ну, конечно, — протягиваю я, откидывая приглашение с конвертом обратно в бардачок. — Кто мы такие, чтобы спорить с барином.

Карельский морщится так, словно ему и самому не нравится эта идея.

— Думаешь, я в восторге?

— А разве нет?

— Не особенно, — фыркает он и отворачивается к окну. — Но идти придется, раз уж вписались.

Вот не знай я правды, поверила бы. Ну, правда. Хорошо парень играет. Старательно.

— Не думаю, что я буду там уместно выглядеть.

Рома оборачивается ко мне и как-то странно смотрит.

— Почему это?

— Может, потому что, судя по пригласительным, это пафосное мероприятие. Что там делать простой девочке из провинции? — привожу самый очевидный аргумент. О том, что я в курсе про спор, я, естественно, молчу. Хотя меня так и подмывает бросить ему в лицо слова про это и посмотреть на реакцию. Так же, как тогда, на реакцию Марата. Но если в прошлый раз я была полна надежды, что Бойцов меня разубедит, докажет, что никакого спора нет, то сейчас… Сейчас мне просто хочется прекратить весь этот фарс. И только необходимость помочь родителям останавливает меня от этого опрометчивого шага.

— Если ты стесняешься, то с этим я могу тебе помочь, — уверенно заявляет Карельский.

Невольно вспоминаю, как Марат вот точно так же «помогал» мне не чувствовать себя неуместно в их компании. Неужели у них даже приемы одинаковые?

— Эй, Олесь, я же просто помочь хочу, — я вздрагиваю и поднимаю взгляд на Рому. Слишком я, оказывается, ушла в свои мысли.

— Да-да, помочь. Я так и поняла. Платье мне купишь?

— Ну, я в этом не очень шарю, — неохотно признается парень. — Поэтому просто предлагаю поехать в торговый центр, и там наверняка консультанты помогут.

Надо бы согласиться, отыграть свою роль правильно. Но у меня нет сегодня моральных сил. Я после ситуации с Таней еще не отошла, так что терпеть компанию Карельского вряд ли смогу. Пусть он и помог ей — я не могу быть уверена, что это не было расчетливым поступком.

— Спасибо, но нет, — отказываюсь.

— Решила подразнить декана?

— Ну, почему же… Если он будет настаивать, я, конечно, пойду. Но ради этого устраивать целый поход по магазинам ни к чему.

Судя по выражению лица Карельского, он рассчитывал на другой ответ. И во мне просыпается азарт — как долго он сможет терпеть мои отказы? До вечеринки еще полно времени. Так на сколько хватит его выдержки? Я же вижу, что его злит, что я не ведусь на его подкаты. Что еще он придумает, чтобы довести свою грязную игру до финала?

— И ты обещал отвезти меня, — напоминаю я его же слова.

Рома стискивает зубы, кивает и заводит машину. До самого общежития больше не произносит ни слова. Только когда я уже собираюсь выйти, останавливает меня:

— В понедельник в читальном зале в пять. Не опаздывай. Может, Хвостов и разрешит тебе не ходить на прием, но работу делать надо.

Судя по всему, за время поездки Карельский сумел взять эмоции под контроль, и теперь в его голосе опять одна доброжелательность.

— Слушай, мне не до этого сейчас. Нужно будет к Тане съездить проведать. Да и других дел по учебе полно. Давай, может, через неделю?

— Ладно, — неохотно соглашается Карельский, и я мысленно праздную свою первую маленькую победу.

Правда, длится она недолго. Потому что в понедельник получаю на почту официальное приглашение на тот самый прием. Но теперь уже от Хвостова. Я почти не удивлена, что наглый мажор решил подстраховаться. И такая злость меня разбирает.

Но мне даже не с кем это обсудить — Васе я не призналась, что решила поучаствовать в тотализаторе. А Андрей на этой неделе куда-то уехал, так что даже выговориться мне некому.

Правда, Карельский будто чувствует и всю неделю меня не трогает — даже не отсвечивает на горизонте. Оно и хорошо — по учебе нагрузка увеличивается, и я уже всерьез начинаю задумываться — а не переоценила ли я свои силы? Вдобавок мы с Васей регулярно ездим к Тане. Ее уже скоро выписывают, выглядит подруга лучше. Если не брать в расчет моральное состояние. Она мало говорит, подавлена. И мы с Молчановой так и не рискнули расспрашивать про беременность, хотя кто именно отец, и так подозреваем.

Когда рассказала Васе, как все было, она сначала не очень поверила, что Карельский взял и просто так помог. Но потом я и про его откровенность насчет матери рассказала, добавив, что ради спора он проявляет недюжинную фантазию. И вот тут подруга меня удивила.

— Вообще-то это правда.

— А ты откуда знаешь?

— Да какая разница? Карельские действительно после этого развелись. Мать уехала, вроде вышла снова замуж. И с концами.

Я тогда очень удивилась — Василина наотрез отказалась объяснять, откуда у нее такая информация, но я поверила ей.

И вот сегодня, в пятницу вечером, когда я уже, если честно, и думать забыла про пафосный прием со всей этой учебой, приезжает курьер и вручает посылку на мое имя.

— Но я ничего не заказывала и не оплачивала, — растерянно говорю я. — Это ошибка.

— Все оплачено. Ваше имя в заказе, — вежливо улыбается юноша и уходит.

Я озадаченно смотрю на коробку и пакет, заношу все добро в комнату и кладу на кровать.

— Что это? — интересуется Вася.

— Понятия не имею.

А соседка как-то недовольно морщится.