Старая игра. Ночь Масок.

Ночь Масок наступала раз в столетие.
В эту ночь один годовой цикл подходил к концу, другой же ещё только начинался, а грань между мирами становилась такой тонкой и осязаемой, что её можно было буквально коснуться пальцами. Люди запирали окна и двери, начиная готовиться к тому самому тёмному периоду, когда урожай уже убран, часть скота зарезана, мясо засолено и заготовлено, а впереди их ждали лишь холод и неизвестность. А ещё они страстно молились, прося высшие силы о заступничестве, здоровье и семейном счастье, не понимая, почему на улице становится так душно, хотя должно было быть наоборот, а кошки шипели на собственные тени. У людей всё было просто и понятно. Вампиры же, напротив, распахивали в своих домах все окна, впуская через них ночной воздух и прохладу, доставали из сундуков маски, которые одни заказывали у известных мастеров за большие деньги, а другие делали своими руками, и собирались вместе на званых ужинах и шумных балах в старых замках и поместьях, маленьких уютных гостиных и частных владениях далеко за городом, где законы больше не имели своей силы: ни людей, ни ковенов, ни даже те древние из них, что были записаны кровью на пергаменте из человеческой кожи.
Раз в сто лет можно было надеть чужое лицо, создать себе совершенно новую личность, войти в богато украшенный зал, где нет имён и званий, и нарушить любое правило: переспать с врагом или чьим-то партнёром; выпить кровь соперника и даже забрать его силу; танцевать с той самой, кого когда-то поклялся убить и разорвать на части, оставив гнить на солнце. А утром сделать вид, что ничего не было. Только в эту ночь ты мог исполнить любое из своих даже самых извращённых желаний, не боясь того, что потом тебя осудят, учитывая при этом тот факт, что вообще-то законы в мире вампиров были довольно суровы.

Кайл не любил балы.
Четыре столетия — достаточный срок для того, чтобы пресытиться и танцами, и интригами, в которых из раза в раз участвуют одни и те же лица, — если только не приезжает кто-то новенький, — и запахом чужих духов, под всё равно которыми угадывался тот самый сладковатый запах тлена, который, увы, скрыть было невозможно. Но Ночь Масок он никогда не пропускал. Причины? Довольно банальные: ведь только здесь можно было встретить всех тех, кого не видел уже очень и очень давно, а вседозволенность опьяняла и притупляла чувство самосохранения. Вампиры любили эти сборища, маски, запах пудры, шорох дорогих тканей и развлечения, что напоминали собой игры кота с мышью, которую он если и не съест, то хотя бы искалечит.
Сегодня Кайл выбрал маску в форме серебряного черепа с ветвистыми оленьими рогами — символ древней династии, к которой он когда-то принадлежал, пока хладнокровно не перегрыз глотку собственному создателю, который по совместительству приходился ему родным дядей. Также на нём были: безупречно сидевший тёмный камзол, расшитый чёрным и серебряным шёлком; запонки с рубинами, добытыми в заброшенных копях, которых давно нет на картах; высокие сапоги из кожи какого-то опасного зверя, название которого он уже забыл, так как это не имело значения. Кайл прекрасно знал, как именно он выглядит, что красив, высок и обаятелен, тем самым привлекая не только женское, но и мужское внимание И ему это нравилось. Ведь если природа одарила красивым лицом, хорошим телом, харизмой и сексуальностью, то было бы греховно всем этим не воспользоваться, верно?

В зал он вошёл, когда бал уже близился к своему грандиозному финалу, а трупы невинных, которых до этого растерзали голодные гости, уже вынесли на задний двор и сложили в телеги, чтобы утром лишённые своих языков слуги местного хозяина замка где и проходил бал, отвезли их к краю обрыва и сбросили в море. Сотни свечей в хрустальных люстрах укутывали своим светом оркестр на галерее и кружащиеся пары в масках: звериных, птичьих, мифических. У них осталось всего лишь несколько часов до рассвета, и каждый пытался получить от этих драгоценных минут свой максимум. Кто-то даже, совершенно не смущаясь присутствующих, откровенно занимался любовью в дальнем конце зала. Также Кайл заметил, как местами на полу расплывались кроваво-красные розы — следы пролитых бокалов. И стоит заметить, что сегодня подавали не только кровь, как можно было подумать. Было и подкрашенное шампанское для тех, кто ещё соблюдал видимость хоть каких-то приличий. Кайл взял себе один бокал с шампанским, — он уже перекусил и портить послевкусие неизвестно чей кровью не хотелось, — но пить не стал. Он прислонился к мраморной колонне, увитой чёрным плющом, и медленно обвёл взглядом зал. В поле его зрения попали несколько знакомых вампиров, а один из них и вовсе заявился сюда без маски, видимо таким образом решив выделиться даже в столь яркую для всех ночь. И он знал этого вампира.
Это был Рафаэль.

Та ещё ветреная и взбалмошная личность, с которой он дружил последние лет пятьдесят, в какие-то моменты даже позвляя ему чуть больше положенного, потому что этот наглец умел быть невероятно обаятельным и внимательным, если только того хотел. Также Рафаэль был преданным другом, прекрасным собеседником, разбирался в литературе и искусстве, коллекционировал картины, а ещё частенько выручал Кайла из передряг, если только не упоминать о том, что часть этих самых проблем именно из-за Рафаэля и возникала. Впрочем… С ним было весело. И стоило лишь мужчине посмотреть на друга, как тот сразу же оказался рядом и хлопнул его по плечу.
— Кайл! — Рафаэль широко улыбался, а на его рубашке вампир заметил яркое пятно от вина. Видимо кого-то он уже доконал… — А я тебя ждал. В малом зале сегодня играют в карты на фамильные драгоценности. Не хочешь проиграть своё состояние? Только напомни, пожалуйста, оно у тебя вообще есть? Пойдем, будет весело.
Но сегодня он не желал его общества.
Ведь Кайл искал её.
И нашёл.
Взгляд Кайла скользнул куда-то за спину светловолосому вампиру.
— Не сегодня, Рафаэль. — он аккуратно снял руку друга со своего плеча, а тот обернулся и перевёл свой взгляд куда-то в центр зала и присвистнул.
— Понимаю. — Хотя вот именно этого он и не понимал. — Тогда... Удачи тебе? Слышал, что недавно она разорвала своего последнего любовника голыми руками за то, что он пролил вино на один из её любимых ковров.
— Это ложь, — спокойно ответил Кайл, хотя точно знал, что это правда.
— Конечно, ложь, — подмигнул ему Рафаэль, лучезарно улыбнулся, продемонстрировав клыки, и исчез в толпе быстрее, чем Кайл успел сказать ещё хоть что-нибудь.