Старая ведьма хороша, а новая – лучше!

Глава 1

Я резко подорвалась, вскакивая на кровати.

Моё сердце колотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Да что же такое-то?! Я тяжело выдохнула, потерев глаза, и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Оторвав ладони от лица, я подняла голову. На меня яркими зелёными глазами смотрел кот и улыбался во все 32 зуба. Или сколько их там у них... Из горла непроизвольно вырвался ик, а губы растянулись в истеричной улыбке.

— Точно с ума ты сошла, Славка! — взвыла я, нервно растирая лицо.

Потом вдруг замерла. Что-то было не то. Даже постель не такая. В палате была чисто белая простынь, жёсткий матрас... А я в перине утопаю. И одеялом укрыта! Чёрное, с золотой вышивкой, да мягкое такое... Насладиться моментом мозг не дал, начав бить тревогу. И правда, откуда такое в вип-палате Петербургской психиатрической больницы, пятизвёздочной, кстати, в которую меня так любезно упек муж? Жаль, не бывший...

Тряхнув головой, отбросила все мысли, вновь задрав голову. Кот смотрел на меня точно так же, только теперь не улыбался. Понял, наверное, что в моём перекошенном лице нет ничего хорошего. Но что-то в нём всё равно не так...

— Ярин, ты чего? — спросило это пушистое чудовище, наклоняя голову набок, а у меня отпала челюсть. Чего?! Я прокашлялась, уставившись на него большими, как блюдца, глазами.

Кот, видимо, вновь усомнился в адекватности той, за кого он меня принял, и быстренько прыгнул на кровать, а после — ко мне на колени.

Тут я уже усомнилась в своём сумасшествии, потому что вес кота придавил меня нехило, перышком моя «глюка» не чувствовалась. Так вот, пока я думала об этом, пушистое чудовище уже приложило к моему лбу свою лапу, словно измерял температуру. Я скосила глаза, и кот вновь посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Цокнул, как настоящий человек, спрыгнул с кровати и забрался на прикроватную тумбочку, которой раньше в моей палате и в помине не было... Пушистое чудовище, «глюком» я его назвать уже не могу, покопалось в каких-то склянках, которые чуть ли не валились с неё, взял в зубы одну из них, розового цвета, и потащил ко мне.

Я чуть встряхнула головой, поняв, что всё это время смотрела на него как сумасшедшая, хотя по факту я таковой и являюсь... Погрустить на эту тему мне не дали. Чудовище со звонким чпоком открыл клыками склянку, поднеся мне её прямо под нос.

— АПЧХИ! — вырвалось у меня, и я сильно закашлялась. — Какая гадость! — я скривилась, продолжая кашлять. Розовая и милая на вид жидкость пахла на манер нашатыря, но едкость превышала во много раз.

— Тьфу, «Ведьма» называется! — пушистый сморщился, быстро закрывая колбочку, но в его мурчащем голосе не было настоящего недовольства.

Я хмуро уставилась на него. Что за новое прозвище? Это теперь так психбольных называют? Я открыла рот, но договаривать не стала. Взгляд зацепился за дизайн комнаты. Или лучше сказать, убранство? Да, по-другому не назовёшь... Куда ни плюнь, всё чёрное, золотом украшено.

— Так положено же, это цвета королевской семьи, — снисходительно ответил кошак, пожав плечами. Он что, мысли мои читает? Я возмутилась и смутилась одновременно. Я ж его и так, и сяк называла... Но кот прервал мои мысли возмущённым мяуканьем: — Я твой фамильяр! Мне что, теперь мысли твои читать нельзя?! — Пушистый насупился, а его хвост начал метать настоящие искры.

— Кто? — переспросила я, пытаясь вспомнить значение этого слова своей и так загруженной головой и понять, что искры — не моя очередная "глюка". А вот кот быстро сменил гнев на милость. Хотя, скорее, на испуг, ведь через секунду он придавил меня своими мощными лапами к кровати, начав чуть ли не вылизывать моё лицо и смотреть на меня обеспокоенными глазами кота из "Шрека".

— Яриночка, что с тобой? Милая моя, давай, приходи в себя! — Кот быстро тараторил что-то ещё, мурча, а мне начало это потихоньку надоедать, ибо жалость к себе я не принимала с детства. Воспитание не позволяло.

— Ты вообще кто? И где я? — Мне наконец-то удалось отодрать от себя эту серую шкурку и посмотреть на него ещё раз.

Кот замер. Глаза его стали такими большими-большими и мокрыми, словно от слёз. Секунда. И кот взвыл, почти плача: — Яриночка-а-а... Как я без тебя жи-и-и-ить-то буду-у... Не по-о-омнит меня моя ведьмочка-а, сгину я-я-я...

— Тьфу ты! Вот ведь... — подобрать слово я так и не смогла. Подождав пару секунд, мягко встряхнула его. То ли я так сильно котов люблю, то ли в роль вжилась, но жалость к нему проснулась откуда-то со стороны, словно не от меня. — Ну всё, всё, — я аккуратно погладила его по голове.

— Ты меня не помнишь? Совсем-совсем? — вновь эти огромные глаза. Я тяжело вздохнула:

— Не помню. Точнее, даже не знаю.

— Как не знаешь? — Пушистый моргнул в замешательстве.

— А вот так. Не знаю я, за кого ты меня принял, но таковой не являюсь, — я чуть съязвила.

— Как не являешься? — вновь переспросил этот обормот, строя мне глазки.

Тут я уже не выдержала и цокнула: — Не Ярина я! Я Ярослава Василевская! И вообще, Ярину твою не знаю!

Вот заладил!

Кот сел, задумчиво смотря на меня, а потом вкрадчиво спросил:

— А как ты здесь тогда оказалась, если ты не Ярина?

Я нахмурилась, вспоминая, но ничего хорошего это не принесло. Хотелось не отвечать, но кот смотрел на меня так пристально, что сделать это было невозможно. Я вздохнула, пробурчав: