Старая жена, или Развод с драконом

Глава 4. Старая опять

Но взгляды слуг, пропитанные жалостью, куда хуже. Они ввинчиваются в душу, вызывая болезненные воспоминания из моей настоящей жизни.

Точно так же на меня смотрела мать, когда я пришла с малюткой на руках и одной лишь сумкой к ней и сказала, что Аркадий мне изменил. Я поймала его в собственной квартире, в собственной постели.

Думала, что умру от боли, что не прощу предательства, а мать все шептала: «Ну куда ты одна с ребенком? Думаешь, твой отец был идеальным? Но с ним у нас хотя бы было что кушать. Потерпи. Видишь же, что происходит. Союз разваливается, есть и так уже нечего. Что ты сделаешь одна с ребенком? Где будешь жить, в нашей коммуналке? И себя, и дочь погубить хочешь?»

Я не хотела ее слушать, думала, что справлюсь, что смогу. Что злость станет моим топливом, но кризис ударил слишком сильно, а Аркадий стоял на коленях под дождем три дня, вымаливая прощения.

В груди давило от боли, на руках плакала Ангелина, которую уже через несколько лет дворовые ребята звали бы «безотцовщина, мать тебя нагуляла», несмотря на правду.

И тогда я вернулась. Заставила себя потерпеть, а потом и поверила, что Аркадий осознал ошибку… Не осознал. Они вообще не осознают.

— Господин генерал, что значит «Новая госпожа»? — суетится Вириан, вырывая меня из воспоминаний.

Цепляется в мой локоть так, будто меня сейчас в сторону должно повести.

Но если отчего и поведет, то не от новости о новой госпоже, не от горя разбитого сердца, а от наглости этого генерала и странной, будто бы даже нечеловеческой, ауры, пропитавшей тут каждый атом.

— Оставь нас, — отрезает он, и помощница, с трудом отрывая от меня пальцы, уходит.

Высокие белые двери закрываются с тихим грохотом, и воздуха в этом огромном зале мгновенно становится меньше. А генерал, как назло, делает несколько медленных шагов в мою сторону.

— Ты должна была явиться вчера, — рычит сквозь стиснутые зубы, а брови нахмурены так, что между ними пролегла глубокая морщинка. — Знаю, что обряд пошел не так, как надо, и мне это порядком надоело.

«Верю, что твоей жене это надоело куда больше! Это ведь она едва не умерла, а не ты!», — так и хочется ему напомнить, но ума смолчать пока что мне хватает. Хотя я много бы что сказала этому гаду.

Аркадий хоть прощение под дождем просил, а у этого ни в одному глазу вины не видно, еще и рычит. Пилит взглядом, давит почти осязаемо. Давно такого в моей жизни не случалось, и вот уж не думала, что когда-нибудь случится.

— Ты ведь все поняла, Оливия? — хмурится сильнее и будто ждет от меня полного повиновения.

— Что именно я должна была понять? Речь о новой госпоже? — спрашиваю, ибо я тут вообще ничего не понимаю, а разобраться хочется, пока меня в еще какой-нибудь портал не запихнули.

Я, знаете ли, может, и в новом здоровом теле, но сердце у меня уже настрадавшееся.

— Еще и ерничаешь? — злится генерал, а после и вовсе позволяет себе неслыханную наглость.

Хватает меня своими пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза, и страх протекает по телу ледяными потоками. Такой сильный страх, что даже дышать перестаю, только и ловлю на коже дыхание этого злобного зверя.

— Восемь лет, Оливия. Уже достаточно. Ты сама должна понимать, что стареешь. Люция займет твое место моей официальной жены, — выдает этот гад. И, если бы не страх, я бы ему влепила.

Это Аркаше я влепить не могла. Ни силы в руках, ни желания пачкаться. Там уже все было мертво, а здесь и нечему появляться.

Бежать от такого надо, бежать! И я бы даже в старом теле ускакала, но сейчас и шага сделать не могу.

Слишком уж пугает этот тип. Но его пальцы все же смахиваю.

Никто на меня руку не поднимал в моей прежней жизни! И в этой не дам!

Генерал не спешит отвечать, но взглядом прожигает так, что ему и говорить не нужно. Эх, если бы только знала, как устроен этот мир, то уже задала бы жару! Или, как минимум, хлопнула бы дверью, но я понятия не имею, где тут выход и куда идти.

Потому действую иначе.

— Хорошо, — киваю ему, делая голос холодным и строгим.

Замечаю, как меняется лицо генерала.

Он, кажется, ждал либо слез и падения в ноги, либо препираний. Он был в этом уверен.

Кто знает, сколько боли испытала его настоящая жена, сколько отчаяния, до того как моя душа угодила в ее тело. Кто знает, как она любила мужа и на что была готова.

Но она – не я.

— Значит, мне собирать вещи? — выдавливаю также спокойно, добавляя в головушку генерала побольше неразберихи. Пусть помучается за всех женщин. Такой точно не одну обидел.

— Ты думаешь, я выгоню тебя, Оливия? — хмурится он. — Ты останешься при мне, как низложенная. Твои вещи уже перенесли в северное крыло.

О, как хорошо устроился! Знать бы еще, что у них значит низложеная. Служанка? Вторая жена? Наложница, которую можно навещать, пока она не полностью еще заржавела?

Это он пусть молоденьким предлагает, а я на старости лет больше не буду терпеть прихоти тех, кто возомнил себя хозяевами моей жизни. И раз судьба дала мне второй шанс, да еще и в новом теле, я все сделаю иначе.