Старая жена, или Развод с драконом

Глава 20. Не женское дело

Людей целая куча, кто-то бежит прочь, кто-то уже обратно, неся ведра, тазы, видимо, для того чтобы тушить. Я не пожарный, я врач, и потому с огнем управлюсь хуже, чем с больными. А людей, падающих прямо вдоль улицы, много. Подбегаю к одной паре. Мужчина цел, а вот женщина едва не теряет сознание. Осматриваю, матерясь про себя, что под рукой ни одного инструмента нет, но, к счастью, у дамы лишь порезы – бежала, упала несколько раз. И дыма надышаться успела.

Следом за ней осматриваю еще двух женщин. Одна ранена серьёзно, но, к счастью, Вириан и Эшла уже несут все, что я велела. Оказав первую помощь, оглядываюсь в поисках местных докторов или спасательной службы. Понятное дело, мир другой, но базовые профессии должны же быть. Но не видно.

— Петро! Где ближайшая лекарня? — кричу на рыжего и велю его грузить тяжело раненных в карету и гнать в столицу.

Начинаю с сортировки больных по степени тяжести. Перед глазами одна рана сменяется другой, один ожог хуже другого. Гам, шум, крики. Почти не вижу ничего, даже лиц не запоминаю, только повреждения. Отправив карету, кидаюсь к тем, кто остался.

Заканчивая перевязку на скорую руку, кидаю взгляд по округе и вижу вдали в дыму три силуэта. Маленькая девочка, девушка постарше и женщина. Они еле идут…

— Помогите! — истошный крик, и я кидаюсь навстречу, зазывая за собою Вириан.

Но стоит нам пробежать несколько шагов, как помощница хватает меня за руку.

— Госпожа, нельзя! — говорит она, в упор глядя на одну из троицы.

Я ошиблась, думая, что посредине шла девушка, это женщина примерно моих лет. Блондинка, хрупкая, даже несколько тощая и на вид болезненная.

— О чем ты? Поспешим!

— Это леди Эшборн! Одни боги знают, как ее занесло в эту глушь, но лучше к ней не приближаться! — не отпускает Вириан, и я уж думаю, что эта женщина что-то ужасное сотворила, а Вириан добавляет: — Она ведь низложенная жена. Почти в разводе…

Так и я низложеная, черт победи! Из-за этого в помощи отказать? Вот так мир!

Злюсь на Вириан, выхватываю узел с принадлежностями, но ничего не говорю. Спешу к женщинам.

— Что? Кто ранен? Ребенок? — хочу узнать, когда они все втроем, выйдя из дыма, падают на траву вдоль дороги.

— Эми цела. Она увидела бабушку, та не смогла сама идти, — сообщает низложенная госпожа, указывая на пожилую женщину, у которой глаза начинают закатываться.

За время, что у меня было, я нашла ту баночку, что заменяет в этом мире нашатырный спирт. И сделала запасы. Привожу старушку в чувства, а затем осматриваю. Ожогов нет, но вывихнута нога. И дай бог, не закрытый перелом! В ее возрасте такое опасно.

— Сколько вашей бабушке лет? — спрашиваю леди Эшборн и тут-то узнается, что бабушка им вовсе не бабушка, а незнакомая старушка, которую они спасали.

Низложенная госпожа ее даже не знает, но не бросила, когда все думали только о себе, привела сюда, будучи с ребенком! Не для себя просила помощи, а для старушки, а мне велели не подходить. Вот вам картина налицо о местных нравах!

— Эшла, пригони тачку. Отвезите бабулю в дом! — командую служанке и тут перевожу взгляд на леди.

Сложно это объяснить, особенно когда вокруг такая паника, но я точно знаю, что должна сделать кое-что еще... Чувствую. Сердцем!

— И Леди тоже отведите в дом, — говорю Эшле, а сама не свожу взгляда с болезненной леди и маленькой девочки, которую эта леди чуть ли не прячет за юбкой, крепко сжимая маленькую ручку. И я будто чувствую ее силу и страх в этот самый момент. Такая аура идет от женщин, которые должны в одиночку защищать свое дитя от мира. Аура матери-одиночки в беде. Я эту леди не брошу.

— Леди, там безопасно, — говорю даме, и она несколько секунд с недоверием смотрит на меня, а затем кивает. И я опять ловлю знакомые чувства в ее взгляде. Признательность до глубины души от женщины, которая не проливает на людях слезы.

— Спасибо. Я непременно отдам вам долг, — обещает она и, подхватив малышку на руки, уходит следом за тачкой с бабулей и Эшлой.

И даже в этом шуме слышу ее тихие слова, сказанные златовласой девочке:

— Не бойся, моя храбрая малышка, все позади. Их всех вылечат, вот увидишь! — обещает леди, прижимая к душе дочку и спешит. А я не могу оторвать взгляда от голубых глаз этой девочки. Такие чистые, такие искреннее, но уже все понимающие. Будто повзрослела в пять...

У моей дочери были такие же.

Тут же смахиваю слезу и возвращаюсь к делу – пострадавшим нужно помочь.

Этим и занимаюсь по мере сил, осматриваю то одну женщину, то другую. Кому-то промываю раны. Кому-то натягиваю жгут и шину из подручных средств. А вот одному мужчине стандартных манипуляций первой помощи будет недостаточно.

— Лекарь! Тут есть лекарь?! — кричу в надежде, что хоть кто-то да объявился, ибо сама не справлюсь. Нет инструментов, не осталось лекарств, а мужчина весь в ожогах.

— Все в лекарне, больных из пожара выводят, — отвечает женщина, которой я перевязала рану несколько минут назад.

Кидаю взгляд к зареву – пламя стихает, зато черный дым валит столбом. Почти потушили. Нужно кого-то из местных врачей найти!