(старенькая) Удаленькая жена дракона

Глава 3

Не поднимаясь с пола, девица продолжала разыгрывать из себя умирающую лебедь. Одной рукой зажимая левую грудь, практически выдавливая ее из корсета, второй она будто бы цеплялась за воздух. Или махала невидимой волшебной палочкой. А причитала так горестно, что даже я немного поверила. Прекрасная актриса. Опытная. И легкие у нее сильные.

Нож у меня в руке действительно был, им я чистила картошку. Вот только девицу толкнула другой рукой и не слишком сильно. Не нападая, а защищаясь. Да и приземлилась она достаточно плавно.

Отложив нож, я все-таки попыталась осмотреть «страдалицу».

— Чего ты орешь? — попыталась утихомирить дурную пигалицу. Осмотрела опытным взглядом, ощупала голову. Отодвинула руку от груди, пока эта ненормальная саму себя не придушила. — Все у тебя в порядке. Жизненно важные органы не задеты. Больше того, даже синяков не останется.

— Отойди от меня! — рычаще бросила девица, направив в меня указующий перст, при этом как-то неподобающе его скрючив.

Ох, а голос до чего противный. Аж по ушам режет. Неудивительно, что мальчишки заткнули уши, а повариха и вовсе начала стонать, как будто ей на голову кастрюля упала.

Да что тут творится-то?

Дурдом какой-то.

Я отошла, не вопрос. Тем боле, что ходить теперь было легко и приятно. А вот смотреть на корчащуюся в судорогах дамочку неприятно. Даже очень.

— Беги… — прошептала мне из-под лавки повариха. — Беги, Тинушка. Пока не поздно.

— Петру-у-уша?! — грозно прорычала девица. — Ты слышишь, милый? Твоя сумасбродная дочь меня чуть не зарезала. А потом придушить пыталась.

Я?..

Да ни в жизнь. Делать мне больше нечего, как душить каких-то придурочных девиц. Впрочем, если бы утихла хоть на секунду, все были бы ей премного благодарны. На месте Петруши я бы ни за что не пошла в кухню. Скорее наоборот, спряталась где-нибудь в подвале. От греха подальше. Вой сумасшедшей был таким яростным, что стены дрожали. В прямом смысле.

Стойте-ка…

Если эта чернявая называет Петрушу милым… Моего «отца»… То есть отца девушки, в чьем теле я очутилась… Получается, никакая она мне не сестра. Это моя «маменька» и есть, что ли? Та самая Ведра – Ведара?

Н-да, дела-а-а…

Наконец, на арене цирка, в которую превратилась кухня, объявился Петр Фомич собственной персоной. Представительный мужчина шестидесяти лет, толстый и румяный. С большими седыми усищами и зеркальной лысиной. Невысокий и крепкий. Внешне он действительно слегка напоминал моего покойного батюшку. Но характер явно не тот.

Напрасно я надеялась, будто на «арене» объявился укротитель.

Петр Фомич не только не усмирил своенравную женушку, но еще и подыграл ей. Не обращая внимания на крики, к которым, видимо, привык и выработал иммунитет, усадил благоверную на стульчик и стал обмахивать салфеткой, попеременно кудахча и осматривая то ушки, то шейку, то внушительное декольте. Последнее, к слову, занимало его куда больше остального.

Ну, и семейка.

С такими родственниками врагов не надо. Девушка, чье место я заняла, все больше напоминала мне Золушку. Осталось только объявиться двум злобным сестричкам и присоединиться к концерту.

С другой стороны, злобы Ведары на троих хватит.

Что она и не преминула в очередной раз продемонстрировать.

— Она на меня накинулась! — И снова обвиняющий перст в мою сторону. — Хотела смерти моей. Петрушенька, голубчик, избавься от нее. Если ты меня хоть капельку любишь, выстави за дверь эту попрошайку. Пусть идет куда хочет. Только подальше отсюда.

Вот это заявленьице.

Насколько я поняла, настоящая Тина приходится Петрушеньке дочкой родной. Вероятно, от первого брака. Куда подевалась настоящая матушка, еще предстоит разобраться. Не исключаю, что «добрая» Ведрушка избавилась от соперницы, как сейчас собиралась избавиться от меня. Точнее, от падчерицы.

Попрошайка?

Судя по нарядам мачехи и отца, размерам кухни и наличию прислуги — родственники в средствах не стеснены. Даже если учесть, что «любящий» Петр Фомич лишил дочь наследства, работала она не покладая рук. Повариха подтвердит. А значит, свой кусок хлеба и крышу над головой отрабатывала сполна. Да и вообще: как это при живом отце пустить по миру? У них тут у девушек вообще прав никаких нет?

Непорядок…

— Ни на кого я не бросалась, — попыталась воззвать к рассудку хотя бы «папеньки». — Она сама упала, когда промахнулась, желая ударить меня по лицу. И не душила я ее. Она сама неплохо с этим справлялась.

— Да ты?! — Ведрушка чуть не задохнулась от возмущения. Три раза открыла и закрыла рот, точно выброшенная на берег рыба. — Как смеешь говорить такое? Как у тебя язык повернулся?

Я пожала плечами.

Вообще-то нормально язык у меня поворачивается. Это вот сразу после инсульта — да, было тяжеловато. А что касается вопроса, так ничего зазорного не спросила. Просто хотелось бы знать больше о месте, в котором оказалась. И о человеке, в котором оказалась, — тоже.

Вдруг, мачеха заставляет падчерицу и впрямь побираться. С нее станется. Вон, сколько злобы и ненависти во взгляде. Просто до мурашек вдоль позвоночника. Бр-р-р…