(старенькая) Удаленькая жена дракона

Глава 6

Это был дракон!

Нет, конечно же, я и прежде видела такие картинки, например, в книжках, которые читала внукам. Но это изображение было особенным. Как будто живым. Мощное тело дракона покрывала блестящая чешуя, переливающаяся всеми оттенками красного. Громадные перепончатые крылья казались такими сильными, что могли бы поднять в воздух все поместье вместе с обитателями. Мощный хвост заканчивался острым шипом, напоминающим гигантский гарпун. Увенчанная острыми шипами голова вдруг развернулась в мою сторону, и два горящих пламенем глаза уставились удивленно.

— Мамочки… — вздрогнула я, неверяще похлопав глазами.

А когда посмотрела снова, дракон исчез. Но вместо него начали быстро-быстро проявляться надписи. Вот только прочитать я не успела.

— Тинушка, пс!.. — торопливо прибежавшая Марфа поманила за собой. — Надобно возвращаться, барышня. Поскорее.

— Прости, пожалуйста, — извинилась я. — Не думала, что пробыла тут так долго.

Не решившись выпустить из рук книгу, я прижала ее к себе, как сокровище. Так оно, в общем-то и было. Книжечка-то явно с секретом.

— Это Ведара Петровна да Петр Фомич вернулись раньше обычного, — растолковала запыхавшаяся кухарка. — Поссорились, видать. Хозяйка зело злая…

Интересно, эта женщина вообще бывает доброй?

Я отчего-то сильно в этом сомневалась.

Одно ясно — попадаться на глаза Ведаре сейчас не стоит. Даже не за себя страшно, а за Марфу. Вот она – точно хорошая женщина, раз, рискуя местом и головой, решила помочь нелюбимой хозяйской дочери.

— Спасибо тебе, Марфушка, — сердечно поблагодарила я кухарку.

Она быстро обняла и поспешно вновь заперла меня на чердаке.

Стало смеркаться.

В узкое чердачное окошечко проникало немного света, что, впрочем, не помешало мне вновь обратиться к находке. И — О, чудо! — вновь проявившиеся надписи подсвечивались, как будто и не книга это вовсе, а магический планшет.

Изображение дракона больше не появилось, но вот текст оказался весьма занимательным. Рассказывал он об удивительном местечке Кундан, затерянном среди высоких гор. Населяют его магические существа всех мастей и размеров, от оборотней до эльфов. Многие столетия управлял Кунданом великий маг и дракон по совместительству по имени Никитас. Местечко процветало, а местные торговали с людьми и охотно принимали у себя гостей.

Так было прежде…

А потом Никитас вдруг скрылся в крепости на самой высокой горе и практически отошел от дел. Живет отшельником, никого к себе не подпускает. Особенно людей. Особенно женщин.

Дальше зачем-то шел призыв этого самого дракона. Легкий, как детский стишок. Прочитав раз, запомнишь на всю жизнь.

Как на полную луну

В небо руку протяну,

Имя вслух произнесу,

В дар себя преподнесу.

И все, никаких пояснений, кому и для чего это понадобилось. Будто поняв, что его прочитали, текст исчез. Книга снова стала пустой, как я ее ни крутила и ни переворачивала.

— Н-да, дела-а-а… — протянула я.

От нечего делать подошла к окну и взглянула на небо. Поняла, что не представляю, как распознавать фазы луны, уж больно она отличается от привычной. Не круглая, а похожая на два слипшихся овала. Серебристо-голубая. Испещренная загадочными узорами и линиями.

Не успела подумать об этом, как на «планшете» объявилась подсказка.

— Ага, значит, уже завтра, — произнесла я и зевнула.

Еще не слишком понимая, для чего мне эта информация и что с ней делать, улеглась на старый матрас и не успела сомкнуть глаз, как провалилась в крепкий сон. День выдался на редкость щедрым на события.

Но, как оказалось, сюрпризы на этом не закончились.

Проснулась я от того, что меня трясут за плечо.

— Просыпайся поскорее, Тинушка… — раздался голос Марфы. — К завтраку Никифор Ильич пожалуют, а Ведара Петровна нам об этом только сейчас сказала. Велела стол приготовить роскошнейший. А вам, барышня, надобно умыться, причесаться и марафет навести. Вон, маменька даже платье свое выделила. Только его переделать малость придется. Я бы сделала, барышня, да в кухне такой бедлам… Такой бедлам. Как все успеть, ума не приложу.

— Никифор Ильич? — переспросила я, по-молодецки поднимаясь. — С чего бы вдруг ему к нам завтракать ходить?

Судя по обрывочным воспоминаниям настоящей Тины, Никифор Ильич был самым зажиточным помещиком в округе, владел несколькими ткацкими фабриками, домами, заводами и пароходами. Однако слыл невыносимым самолюбцем и пьяницей. Петр Фомич его на дух не переносил.

Так, а мне для чего наряжаться?

Я бросила подозрительный взгляд на шелковое платье мачехи. Ой, неспроста она так расщедрилась. Даже туфли мне выдала (ага, размера на три больше моего), бусики, ленты и белила с румянами.

Чует мое сердце в этом подвох.

— Сама не знаю, барышня, — призналась Марфа. — Но Ведара Петровна такую суету с утра навела, как будто от этого завтрака ее жизнь зависит.