Стареющая жена генерала дракона

Глава 8

— Или вы сейчас думаете о том, что сегодня муж бы попросил прощения, вернул бы драгоценности, поцеловал бы руку и сказал, что вчера немного перебрал с вином и ничего не помнит, — я произнесла эти слова и сглотнула. От нервов. — И мне пришлось бы сделать вид, что я поверила. А потом он сказал бы, что вчера в комнате мне показалось. И я кивнула бы. Да, дорогой, показалось. И все было бы как прежде. Но я так не хочу.

Я ждала.

Хотя понимала: он не ответит. Маска не двигалась.

Трость — не шевелилась. Только ветер играл краем плаща, как крыльями.

— Мне некуда идти, — прошептала я, голос мой дрожал, но я старалась говорить твёрдо.

Генерал Моравиа не ответил. Ветер, словно пытаясь заполнить тишину, зашелестел листвой, но это не помогло. Я чувствовала, как страх и отчаяние охватывают меня, но я не собиралась сдаваться.

— Я не вернусь домой, — добавила я, стараясь придать своему голосу больше уверенности.

Маска осталась неподвижной. Я видела, как его пальцы, скрытые перчатками, слегка сжали трость.

— Я умру, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Он молчал. Ветер продолжал играть с моим плащом, но я уже не обращала на это внимания. Я смотрела ему в глаза, и в этот момент я поняла, что это мой последний шанс.

— Но не вернусь, — добавила я, выпрямляясь и расправляя плечи.

Я выпрямилась.

Расправила плечи.

Гордо.

Как будто это был мой последний выход на сцену.

Как будто я уже знала: «Сейчас он скажет: “Уходите”.

Сейчас он повернётся и уйдёт в дом.

И я пойду.

В никуда.

Но — не назад».

Анталь Моравиа сделал шаг вперёд, и я замерла. Его глаза, скрытые за маской, смотрели на меня с такой холодностью, что я почувствовала, как моё сердце сжалось. Но я не отвела взгляд. Я смотрела ему прямо в глаза, и в этот момент я поняла, что он видит во мне нечто большее, чем просто испуганную женщину в последней стадии отчаяния.

Я смотрела на него, словно пытаясь разгадать загадку, которую не могла понять.

В его глазах отражались мои мысли, надежды и страхи, как в зеркале.

Надежда светилась в них, как утренний луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Отчаяние тянуло вниз, как тяжёлая цепь, сковывающая сердце.

Усталость окутывала меня, как туман, поглощая все силы.

И в этот момент, когда я была на грани, когда все эмоции слились в один бурлящий поток, раздался его голос.

— Сильвестр…

Я вздрогнула.

Потому что это был не гнев.

Не холод. Не приказ. Это был бархат.

Медленный, тёплый, завораживающий бархат.

Как тень, которая не пугает, а обнимает.