Старик и рыба, и автомат

Глава-5 Тициан и безидейщина

Неожиданное упрямство обычно покладистого Лившица, выглядело странно. Газета, конечно, внешне была похожа на газету, делалась по всем правилам и печаталась в собственной типографии. Но по содержанию, не могла быть не удручающей. Публиковать в ней хоть что-нибудь из реальной жизни было практически невозможно. Так или иначе, всё, что происходило в частях, считалось как минимум «для служебного пользования». Поэтому, обычно публиковались перепечатки отдельных ура-патриотических статей, из центральных газет, и, по сути бесконечные повторы про то, кто быстрее пробежал и точнее стрельнул в мишень во время очередной тренировки, или проверки. Всё это сопровождалось обязательными фотографиями героев «репортажей» в разных позах, то лёжа, то стоя, то набегу, и все в одинаковой форме. Но и здесь нельзя было разгуляться. Не дай бог на фотографии появится не застёгнутая пуговичка, или что-нибудь не по уставу.

Однажды Алексей решил превзойти самого себя и внести новизну в военное фотоискусство. Он уже создал кадр, где лицо прицеливавшегося бойца Батыра Рустамова, отличившегося меткой стрельбой, было фоном для дула автомата, направленного прямо в объектив фотокамеры. Однако завершить «шедевр», не удалось. Командир полка лично, с матом вынес Алексея «из под огня», вместе с фотоаппаратом. Направлять оружие в сторону людей, категорически запрещалось.  Рядовой Батыр Рустамов, вместо газеты попал на кухню, отбывать наряд вне очереди.

Ко всей этой однообразной скучище  добавлялся и тот факт, что газета в основном наполнялась рассказами о героях частей, расположенных недалеко от штаба и редакции газеты, куда добраться не составляло труда. А вот, из дальних отдельных рот, материалов почти не было. Заставить замполита удалённой роты написать заметку, было нетрудно. Солдат хорошо стрельнул, и хорошо пробежал, и за это получил благодарность от командира взвода. Вот и вся заметка. Проблемой, как всегда, была фотография. Если что-то фотографическое и присылали, то совсем не газетного толка. Газета, всё же не дембелевский альбом. Если по случайности, кто-то из офицеров и увлекался фотографией, то платить за такую работу ему никто не собирался. Поэтому, частенько, весь номер газеты заполнялся фотографиями Алексея. При этом, под каждой фотографией, добросовестно указывался автор. Понятно, что фамилия, повторявшаяся по десять раз в каждом номере газеты, не могла не примелькаться. Алексей, стал «звездой многотиражки».

Однако, чем дальше от штаба и редакции находилось подразделение, тем серьёзнее там относились к «прессе». Газеты аккуратно подшивались и хранились в Ленинской комнате. Иногда газету коллективно читали на политзанятиях. Читать в отдалённых конвойных ротах было особенно нечего. Из высоких материй была газета «Правда», на которую, в обязательном порядке должен был подписаться замполит роты. А самой доступной, военно-патриотической творческой мыслью, делилась та самая дивизионная многотиражка.

Местные библиотеки или просто полка с книгами в углу Ленинской комнаты, часто состояли из случайно забытых, неизвестно кем оставленных книг и журналов. Возможно тех, что офицеры приносили из дома, что жалко было выбросить. Замполит строго следил, чтобы туда случайно не затесалась «антисоветчина», «порнография» и всякая прочая «безыдейщина». Однажды командир полка, посетив одну из отдельных рот с ужасом для себя и соответственно для командования роты, обнаружил журнал Огонёк, с публикациями картин из коллекций столичных музеев. На некоторых картинах изображались полуобнажённые, а кое-где, какой ужас, и совершенно обнажённые женщины. Тыкая пальцем в репродукции, комполка ревел так, что дрожали стены казармы.

- Порнография! Порнография!

- Это Тициан, искусство утверждённое и разрешённое, из столичных музеев, - пытался робко возражать замполит роты.

- Ци-ци что?! Искусство? Порнография! Порнография! - ревел полковник, - солдат насмотрится, потом всю ночь, под одеялом!…, - далее следовали проясняющие процесс матерные подробности, - а зэки, бегут! – завершил мысль полковник, - убрать эту гадость!