Старики-разбойники

Ваш номер 247

Эта курьезная история случилась в то время, когда немецкое правительство в очередной раз сошло с ума и потребовало еще большей защиты персональных данных. Правда, слава богу, период этого помешательства оказался не долог, и вскоре все вернулось на круги своя.

— Здравствуйте, герр Распутин, — поприветствовала пациента медсестра в возрасте за стойкой и протянула бланк: — Заполните, пожалуйста.

Такое обращение вызвало у него сильное и искреннее удивление. Впервые за долгие годы она обратились к нему по фамилии до предъявления чип-карты*. Говорящая по-простонародному, медсестра выделялась среди тихих и сдержанных коллег своей прямотой и громким голосом.

Андрей Васильевич заглянул в текст. Там его уведомляли, что с сегодняшнего дня к нему вслух не будут обращаться по фамилии, а только по выданному номеру, чтобы сохранить инкогнито перед другими пациентами. Все делалось для защиты его персональных данных. «Вот, блин, засада, — подумал огорченный Андрей Васильевич. — Не всегда разберешь, когда приглашают по фамилии, а тут по номеру, — и, вздохнув, подписал бумагу».

— Вот ваш номер, — медсестра протянула бумажку, на которой было напечатано: 247 и предложила, — присаживайтесь.

В этот раз очередь не двигалась очень долго. Андрей Васильевич слышал как во сне он пару раз громко всхрапнул. Соседи вежливо сделали вид, что ничего не произошло. Проснувшись, он посмотрел на часы, висевшие на стене напротив. Ух, ты! Прошел уже целый час. «Хорошо, это я вздремнул?! — удивленно подумал он». В этот момент среди ожидавших пациентов началось волнение, стали звучать недовольные возгласы. Только двое не теряли самообладания — Андрей Васильевич и еще один пожилой мужчина явно восточной внешности. Наконец одна пациентка не выдержала и подскочила к стойке.

— Я не могу больше ждать, — громко заявила она, — я отпросилась с работы только на два часа. Когда врач, в конце концов, начнет принимать?

Медсестра встала и невозмутимо отчеканила:

— Или вы ждете столько, сколько нужно или следующий прием через месяц.

Пациентка не была готова к такому ответу и видимо все еще питала иллюзии.

— Я уже час здесь сижу, а очередь не продвинулась ни на миллиметр. Врач может меня сразу принять?

— Я сказала, — произнесла медсестра бесстрастно и так громко, чтобы все услышали, — я сказала, или сегодня или в марте.

Пациентка подергалась, подергалась из стороны в сторону перед стойкой. Видно было, что ей нелегко давалось принять правильное решение. Наконец, она выдавила из себя:

— В марте.

— Хорошо, — произнесла медсестра, спокойная как удав, и записала ее на новое время.

Восстание пациентов в кабинете кардиолога было хладнокровно подавлено и оставшиеся смиренно продолжили ожидание. Через полчаса очередь, наконец, сдвинулась с мертвой точки. В очередной раз выглянув из-за двери процедурной, другая медсестра, но тоже в возрасте произнесла:

— Номер 247.

Андрей Васильевич, войдя, разделся до пояса и перед кушеткой снял обувь.

— Я же сказала, обувь не снимать, — недовольно заметила медсестра.

— Забыл, — извиняющимся тоном ответил пациент и лег на кушетку.

По правде сказать, он не забыл про обращение медсестры, а строгое следование правилу, привитое с детства, не лезть на кровать в обуви, пересилило слова, которые произносятся максимум четыре раза в год.

Ставя на тело пациента присоски, медсестра поинтересовалась.

— Вы давно живете в Германии?

— Один год, — отшутился пациент.

Медсестра недовольно заметила:

— За это время вы уже могли бы хорошо выучить немецкий.

— Немецкий язык — трудный язык, — попытался снова пошутить Андрей Васильевич, — за год не выучишь. Он воспользовался мыслью, которую как-то высказал немецкий папа своему сыну в поезде.

И тут пациент вспомнил, что полгода назад уже сталкивался с этой медсестрой. И тогда между ними состоялся разговор, содержание которого тоже никак не было связано с медициной.

— Вы работаете? — спросила она, вешая ему на шею аппарат для измерения работы сердца в течение дня.

Андрей Васильевич, немного подумав, ответил кратко:

— Служу.

В тот раз на этом их разговор закончился. Правда, на службе он все-таки поинтересовался, правильно ли ответил на заданный вопрос. Может быть, он все-таки работает?

— Нет, вы правильно ответили, — подтвердила секретарь Сюзанна. — Вы именно служите, а не работаете.

В последствие, когда к нему неожиданно заглянул Владимир Ильич, Андрей Васильевич поделился с редким гостем новыми обнаруженными особенностями в немецком языке. На что тот грустно заметил:

— Сомневаюсь, что ваша секретарь права. Раньше термин служба применялся исключительно к органам, занимающимся разведкой и контрразведкой в ГДР. Так что ваш ответ медсестре я полагаю очень двусмысленным.

— Ну и ладно, — беззаботно отмахнулся хозяин.

Но на этот разговор продлился дольше и был более эмоциональным. Медсестра включила измерительный прибор и спросила: