Старина Дженкинс

Глава 7

Довольно быстро Евгений Петрович вернулся с сигареткой. Да не с одной, а с целой пачкой. В общаге всегда находились те, кому надо было быстро или решить задачу, или объяснить лабу. А кроме Геши, все делавшего на бегу, никто больше не мог.

Это позже, ровно через год, он сам будет «угощать» девушек сигаретами, привезенными из Польши. Его, как ленинского стипендиата, со товарищи отправили в социалистическую заграницу по обмену опытом. Обмен состоялся… За бутылку «Столичной» можно было получить несколько пачек «Мальборо». Здесь все зависело от «наглости» меняющихся. Пару раз их группу, правда, все же сводили на экскурсию в Варшавский университет… Познакомили с такими же отличниками… За научный спор на равных Евгению Петровичу подарили зеленую пачку сигарет «More» с ментолом… Это потом в девяностых эти длинные сигареты поголовно курили все девушки. А тогда в СССР довольствовались «Золотым руно». Ну, или болгарскими…

Тата, она же Татьяна, так и сидела на корточках в коридоре, где Евгений Петрович оставил девушку. Он незаметно извлек из пачки две сигареты — одну Татьяне, другую себе.

— Нашел?! — обаятельно улыбнулась девушка, завидев в конце коридора своего «лабного спасителя».

— Добыл, — кивнул Евгений Петрович.

«Какая она все же красивая, — улыбнулся в ответ он. — Может, судьба не просто так прислала ее ко мне в комнату с девичьими проблемами? Вдруг, и вправду, у меня получится изменить будущее?»

Среди девушек, «угощавшихся» привезенными из Польши сигаретами, Татьяны не было. Евгений Петрович наверняка запомнил бы эти тонкие пальчики, взявшие сейчас из его ладони «Золотое руно».

Татьяна извлекла как фокусник непонятно откуда спички и прикурила, затянулась и, блаженно зажмурившись, выпустила в потолок струю ароматного дыма — меда с ванилью.

Евгения Петровича даже затрясло от нахлынувших воспоминаний: губы его подружки пахли ментолом, когда он ее впервые поцеловал. Она вот так же затянулась сигаретой «More» и зажмурилась. Нет, по морде оплеуху он не получил, все было гораздо прозаичнее, но от этого не менее больно.

Подружка сказала, что для нее он, в то время еще Геша, который не курил, не пил, и оставался девственником в его-то годы, слишком чистый, мол, она его не заслуживает и не хочет испортить такого хорошего мальчика. После этих слов Евгений Петрович ушел, бродил по улице допоздна, выкурил сразу почти пачку сигарет, не из тех, привезенных им, а купленную в ближайшем ларьке. Плохо ему не было, голова не кружилась и даже не тошнило, но после этой пачки курить он стал на постоянной основе…

Евгений Петрович втянул ноздрями ароматный дым — нет, не сейчас, в это время он еще не курил. С остервенением смял сигарету, зажатую в ладони, и выбросил ее в консервную банку, повешенную на трубу для окурков. Брезгливо вытер руки о штаны.

Татьяна выкурила сигарету до самого фильтра — она так и сидела на корточках, привалившись спиной к стене, и зажмурившись улыбалась каким-то своим мыслям. Она не видела, не чувствовала, что происходило с парнем рядом с ней. По большому счету, ей было все равно.

Это как раз и понял Евгений Петрович. С Татьяной, видимо, ничего не получится. Тогда зачем он здесь и сейчас?..

— Ты заходи, если что, — предложила Татьяна и назвала номер комнаты.

Она открыла глаза, поднялась на ноги и уверенным щелчком отправила окурок в «импровизированную пепельницу» на трубе.

Ушла, покачивая бедрами… На полу, где только что сидела девушка, осталась лишь кучка пепла…

— Весьма символично! — констатировал Евгений Петрович.

Он заскочил в санузел, схватил первую попавшуюся тряпку и вытер пол возле двери своей комнаты, а потом долго полоскал тряпку в раковине, стараясь избавиться от вонючего запаха…

— Ну, где ты там? — В дверь просунулась лохматая голова домового

Евгений Петрович сердито швырнул тряпку к унитазу, вздохнул… Тряпку все же расправил, чтобы не прокисла и не завоняла…

— А что это от тебя так табачищем прет? Курил что ли? — поморщился домовой.

— Не курил… В душ сгоняю сейчас, смою, переоденусь, — предложил Евгений Петрович. — Принеси мне, пожалуйста, чистую смену белья и одежду.

— Еще чего, — фыркнул домой. — Картошечка остывает, салатик киснет. Поужинаешь, а потом хоть замойся…

В маленькой комнате одуряюще пахло рыбным салатом и жареной картошкой. Рот мгновенно наполнился слюной.

— Откуда рыба? — судорожно сглотнув, поинтересовался Евгений Петрович.

Он не стал выяснять откуда лук, рис, майонез неожиданно взялись для салата.

— Я заработала, — невозмутимо отозвалась Шустрик. — Пела, танцевала, угадывала цвета шариков. Дон Педро… и все такое прочее категорически запретил угощать меня конфетами, сказал, что я беру только консервами.

— А как это Дон Педро смог что-то сказать? — прищурился Евгений Петрович, беря ложку в руки и занимая удобное место за столом.

— Не придирайся, — миролюбиво попросил домовой. — Наш котик был красавчиком, замечу, рыженьким. Не мог же я его выпустить чистить картошку в его натуральном обличье… Он чистил, а мы с Шустриком развлекали девчулей.

— Понятно, — кивнул Евгений Петрович.

Хоть ему не было ничего понятно, а скорее, ничего непонятно. Откуда в общаге девчули? Или они все разом оказались на кухне? Но больше ничего не стал выяснять, побоялся, что его чады и домочадцы быстренько все уплетут, пока он будет задавать глупые вопросы. Здесь уж надо успевать — им биг фэмэли клювом нихт клац-клац. Да и что выяснять? Картошка и салат на столе… И никто не требует вернуть хавчик «хозяину»… Значит, не украдено…

Хоть и не хотелось после сытного ужина идти в душ, но надо. Ни тогда, ни сейчас Евгений Петрович не позволил бы себе лечь в постель «немытым».

Вытащив из шкафа смену белья и одежды, прихватив большое пушистое полотенце… Вот откуда появилось полотенце он так и не понял, лично у него в то далекое время такого не было. А вещи в шкаф перетащили Кони и аккуратно разложили по полкам, пока он девушке про лабу заяснял. Короче, отправился Евгений Петрович в душ.