(старинная) Лилия для Морского Чудовища

Глава 8

После душа Фрейя стала еще более радостной и добродушной. Улыбка очень шла этой девушке. Она помогла мне приготовить пюре из корней рогоза. К нему прилагался большой жареный карп, на которого Фрейя смотрела как на дар богов.

— В наших речушках такие не водятся, — с прискорбием сообщила Фрейя. — Только мелкая рыбешка. Ей попросту не дают вырасти. Все вылавливают подчистую. Когда зверь из лесов ушел, сельчане любому карасику мелкому рады. Еще и неурожай в этот год. А ты, получается, сама рыбу ловишь? Здесь, в болоте?

Фрейя посмотрела на меня с надеждой.

— Пока еще не пробовала, — призналась я. — Но собираюсь это исправить. Завтра наберу ивняка и сплету верши. Посмотрим, вдруг, и удастся поймать что-то.

Конечно, Ихтиарис обещал обеспечивать меня всем необходимым. Вот только я в жизни не сидела ни у кого на шее и заниматься этим сейчас не собиралась тем более. Чем реже общаюсь с приближенными повелителя, тем лучше. А ну, как они вообще забудут о моем существовании?

Было бы неплохо.

— Хорошо бы, если удалось, — мечтательно призналась Фрейя. Посмотрела мне в глаза и смущенно покраснела: — Не хочу показаться назойливой и жадной… Но можно мне накопать этих корней на твоем болоте? Хоть чем-то братиков накормлю. У меня их двое, малые еще совсем. Родители наши как три года назад погибли от поветрия, так все заботы на мои плечи легли. Поначалу ничего было, а сейчас совсем тяжко…

— Бери, конечно! — тут же согласилась я. — И карпа забирай, мне одной такого огромного не съесть ни за что на свете. Еще и овощей дам и круп из своих запасов.

Фрейя всхлипнула и заключила меня в объятия.

— Ну-ну, будет, — утешала я ее, поглаживая по голове.

Совсем еще юная девчушка, а жизнь вон какая тяжелая досталась. Но характер — кремень. Не сдалась, не опустила рук. О братьях заботится. Выживает, как может. Такая же, как я в молодости, упорная и несгибаемая. Это в новом теле мне не больше двадцати, но разум-то у меня взрослый, практичный. Кому, как не мне девчушке помочь. Тем более, если есть возможность.

— Спасибо тебе, — прошептала Фрейя, утирая слезы рукавом. — Знаешь, что, а никакая ты не ведьма. Скорее добрая волшебница.

— Если бы волшебница, — возразила я. — Тогда бы я вас и от неурожая избавила. А так могу только кореньями поделиться и рыбой. Как говорится, чем богаты… Слушай, а в вашем селенье, кроме как охотой да рыбалкой, чем еще промышляют? Хочешь, научу из рогоза коврики плести и корзины. Можно даже панно красивые сделать, в богатых домах как украшение вешать.

Мне искренне хотелось помочь. И я отчаянно искала выход из сложившейся ситуации. Да только все не тот…

— Сейчас нашим сельским не до комфорта и украшений, — вздохнула Фрейя. — А купцам да князьям рогоз без надобности. Они больше картины покупают, веера заграничные, да шелковые простыни. Ну, и зелья, разумеется, всяческие. Особенно хорошо идут те, что для красоты. Их на рынках буквально с руками отрывают. Я как-то тоже думала купить, копила… А потом на картошку и репу потратила. Когда желудок пуст, о красоте вообще не думается.

Фрейя махнула рукой — как будто не только на ситуацию, но и на себя саму.

А вот это зря.

Лицо ее, пусть простоватое, но довольно миловидное. Вот только сильно обветрено. Кожа загрубевшая, обезвоженная. А ведь этому можно помочь. Безо всяких там зелий колдовских.

— Знаешь что, Фрейя, нравишься ты мне, — сказала я, как заправская ведьма. — Ты заходи еще. Через пару дней. Я к тому времени и рыбы наловлю, и корешков накопаю. Может быть, и еще кое-чего придумаю.

— Чего? — заинтересовалась девушка. Ее глаза широко распахнулись. — Неужто на болотах еще что ценное есть? В пищу пригодное?

— А то как же! — согласилась я, улыбнувшись. — Ягоды поищу, кочедыжник да сабельник. Их не только есть можно, но и в зелья добавлять.

Последние слова я проговорила заговорщическим шепотом, как настоящая ведьма.

— Так, значит, ты все же умеешь? — загорелась идеей Фрейя. — Зелья варить.

— Попробую, но пока ничего не обещаю, — уклончиво отозвалась я и подмигнула. — В любом случае приходи, что-нибудь да придумаем. Да только обо мне местным не рассказывай. Мне тут нашествие ни к чему. Тем более что я пока не уверена в своих «ведьмовских» способностях.

— Конечно-конечно, — пообещала Фрейя, активно покивав. — Я и не собиралась рассказывать. Да мне бы и не поверили. Мы с братцами уединенно живем на самом краю поселка. Местные давно на нас плюнули. Думали, мы с мальчишками с голоду загнемся, когда родители погибли. Лору и Киру тогда всего по три годка было. Меня с моей внешностью да двумя братцами в довесок как невесту никто не рассматривал. Хотела я в дружину податься… Но не берут туда девок. Да и дар у меня слабоват… Сама видела. Ну, да ничего, выжили. Как будто всем назло. Теперь уж о замужестве я не помышляю. Куда мне в мои-то двадцать три. А вот у братиков все еще впереди.

От последнего заявления Фрейи я пребывала в неописуемом шоке.

То есть в свои двадцать три она считает себя старой девой? Вот уж глупости. Как по мне, так совсем еще девочка. А с таким пробивным характером никакое приданое не нужно. Эта и в трудную минуту поддержит, и семью в беде не оставит. Одним словом: и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет.