Старушенция на тропе войны

ГЛАВА 4. Деловой, наглядный, продуктивный…

С чего начать, я обдумала еще в номере. Если честно, это было единственным, что я обдумала: дальше начинало работать бессмертное правило «война план покажет».

Я выложила на стол перед ними ту самую сумочку. С кнопочкой. И предложила, даже не пытаясь смягчить ехидство в голосе:

— Осмотрите, только осторожно.

Надо отдать им должное, руки к подозрительному предмету никто не тянул. Оба просто уставились на розовое в стразиках (или все-таки в бриллиантиках?), с минуту смотрели, потом переглянулись, и безопасник спросил:

— Откуда оно у вас?

А директор, хмыкнув, предложил:

— Займись службой досмотра, там явно завелась крыса.

Ладненько, выкручивать руки и тащить в допросную не стали, будем считать, что с ними можно иметь дело.

— Я не знаю, откуда это у меня, — «меня» я невольно выделила, хотя и не собиралась. — А еще я не знаю, откуда здесь я! Потому что я — ни разу не вот это вот розовенькое, — и для наглядности потыкала пальцем в элегантный пиджачок цвета нежной вишневой пенки и прическу тоном или двумя ярче.

— То есть? — спокойно спросил директор.

— То есть госпожа Оникс должна была нажать на кнопку во время полета над джунглями, но приказ застопорил ей остатки мозга, и в ее голове появилась я. Кстати, вопрос — ваши медики смогут удалить из теперь уже моих мозгов все лишнее? Чтобы исключить возможность приказов извне, передачи данных без моего ведома и всего остального нехорошего.

— Сделаем, — кивнул директор. А безопасник продолжил:

— Мне понадобится ваше разрешение на исследование извлеченных чипов и использование информации.

— С одним условием, которое я озвучу, когда никто, кроме вас двоих, точно не сможет его услышать.

Терминаторы снова переглянулись.

— Я с ней, ты разберись с досмотром, — приказал директор. Встал и протянул мне руку: — Идемте.

Я говорила — «все равно что к зубному сходить»? Забудьте! На то, чтобы вытащить из теперь уже моей головы три бабулиных чипа, взамен поставить один чистый, который будет только и исключительно моим, и перекачать на новый со старых, предварительно проверив на вредоносные «закладки», всю личную и коммерческую информацию, у дежурной медички ушло не больше десяти минут. Вот это я понимаю, фантастическая медицина будущего. Какой зубной управится так быстро?

Директор сложил извлеченные импланты в коробочку, а я напомнила:

— Условие.

— И даже не отдохнете? — спросил он.

«И даже чаю не попьете?» — вспомнила я бессмертный анекдот. Нет уж, будь ты хоть какой терминатор, от меня так просто не отделаешься!

— А надо отдыхать? — спросила я. — Даже если не хочется?

— Если хорошо себя чувствуете — нет, — ответила медичка.

Чувствовала я себя отлично, о чем тут же и сообщила. Эх, как же не хватает нормальных человеческих эмоций на терминаторском покер-фейсе!

Мы вернулись в директорский кабинет, я уселась в ставшее почти родным кресло и сказала:

— Условие: я по мере своих скромных сил помогаю вам в расследовании, а вы учитываете мое мнение в отношении судьбы моих родственников, которые окажутся замешаны. У меня есть определенные пожелания на их счет.

— Мы не станем покрывать преступников, — отрезал директор. И даже приподнялся в своем кресле, будто собрался своими руками вышвырнуть меня вон прямо сейчас.

— А я разве об этом прошу? — я сладко улыбнулась и пояснила: — Меня собирались убить. Ради наследства! Нагло и с особым цинизмом. Ну ладно, строго говоря, не меня, но ведь проблема никуда не делась. Они будут продолжать. Я хочу лишить их этой возможности раз и навсегда.

Директор снова опустился в кресло, расслабленно откинулся на спинку и уточнил:

— То есть вы желаете не смягчения правосудия, а, наоборот, максимально жестких решений?

— Максимально жестких, быстрых и без возможности обжалования, — я все еще улыбалась. — Не люблю убийц, а еще больше не люблю террористов.

— Вы начинаете мне нравиться, госпожа… Кстати, как вас называть?

— Госпожа Намайя Оникс, конечно, — я слегка приподняла брови, — разве у вас есть причины в этом сомневаться?

— И все же мне интересно, с кем или с чем я имею дело, — он смотрел на меня оценивающе, а я скрестила руки на груди, хотя бы так загораживаясь от бесцеремонного взгляда. — Что, если я предложу вам гарантии конфиденциальности?

— Какие? Еще один гриф «секретно»? А если взломают?

— При взломе информация самоуничтожится.

Я задумалась. Можно ли ему верить? Как говорится, не узнаю, пока не попробую. А есть у меня выбор? Однозначно — нет. Я ничего здесь не знаю, еще меньше понимаю, а изучать мир методом проб и ошибок — привлекать к себе совершенно лишнее внимание. Не говоря уж о том, что любая ошибка может оказаться фатальной.

— Еще одна сделка? — наглеть так наглеть! — Я рассказываю о себе — под ваши гарантии, конечно. А вы помогаете мне освоиться. Мне нравится быть госпожой Оникс, да у меня и вариантов нет. Мне из ее головы деваться некуда.

— Согласен, — не раздумывая, ответил он. — Рассказывайте.

— Я, кстати, еще не завтракала, — проворчала я. — С утра сразу к вам пошла. Можно хотя бы кофе?

Я думала, кофе принесут из столовой, раз уж «предбанника» с секретаршей здесь не предусмотрено. Но терминатор меня удивил. Открыл стенную панель, достал кофе, сахар, чашки… две чашки! Спросил:

— Молоко, сливки, черный? Печенье? Бутерброды?

— Черный. Бутерброд с колбасой. Или чем-нибудь мясным. — Я ответила машинально, обалдело наблюдая, как он наполняет чашки кипятком из кулера и ставит на стол. Мне и себе.

Сыпанула в свою кофе, сахар. Посмотрела на появившуюся передо мной тарелку с бутербродами — батон, лист салата с кудрявыми краями и два полупрозрачных ломтика грудинки. На то, с каким удовольствием терминатор-директор пьет кофе и заедает такими же бутербродами. И не выдержала:

— Вы человек?

Вот теперь на его лице появилось какое-то подобие эмоций! Удивление.