Старый барабанщик-Добрый музыкант

Глава 7

-Ты кушай, доедай давай. - говорил мне отец, когда мы всей семьей сидели за обеденным столом.

Вдруг с улицы раздался какой-то мужской голос.

-Ой, кто это? - спросил я, подбегая к окну.

-Да это же махорщик*... Так, сейчас принесу грязные тряпки. - сказала мама, торопливо выходя из-за стола.

-Я помогу тебе, дорогая. - отозвался папа.

Из окна снова послышался приближающийся крик:

-Кому точить ножи и ножницы? У кого завалялись старые фуфайки*?

Громкий голос махорщика раздавался по всей улице. Сидя в своих санях, он ловко управлялся с лошадью, несущей его по сугробам.

-Идите, детки! Вот вам. - сказала мама, протянув мне в руки какой-то комочек с ненужными вещами.

Одевшись, мы с братьями вышли на улицу. У каждого в руках было что-то, что уже никак не пригодилось бы в домашнем хозяйстве. Это были порванные половые тряпки, побитые бутылки, протертые скатерти, пожелтевшая исписанная бумага и другое старинное тряпье.

-Ноо! Остановись-ка, лошадка. У нас с тобой тут дела.

Резко затормозив, сани вывалили на нас кучу снега. Смеясь, мы с братьями немного покидали в друг-друга снежки, осевшие на наших шапках.

-Ты не бойся, отдай ему свою фуфайку. - прошептал мне на ухо Вася.

Бородатый мужчина аккуратно спустился на землю. Подойдя к нему, первым делом я заметил его большие красные от холода щеки.

-Держите. - проговорил я и боязливо протянул к нему руку.

-Ох, спасибо, малец! У меня тоже для тебя кое-что есть.

Дяденька развернулся, быстро достал что-то из своих закромов и положил мне на руку игрушечный пистолетик и пистоны* для него.

-Вот это да! - вырвалось у меня изо рта.

Мои братья и соседские мальчишки, ждавшие в очереди, тут же подбежали ко мне рассматривать невиданное чудо. Вскоре каждый из ребят получил от махорщика что-то интересное: кому-то он надувал шарик, кому-то давал свисток, а кому-то даже новогоднюю игрушку.

-Так-с, кому там родители велели поточить ножи и ножницы? Подходите сюда!

Мужчина теперь выглядел в моих глазах совсем по-другому. Внезапно из страшного бородача он превратился в приветливого и доброго дедушку. И вот, как будто в подтверждение моих слов он произнес:

-Остальным разрешаю погладить лошадку.

Тем временем на нашей улице появился другой дяденька. Держа на плече какую-то тяжелую груду, он кричал:

-Кому стекла вставлять? Вырежу и поставлю новенькое стекло.

-Здравствуйте! Идите сюда, есть работенка! - послышалось из соседнего дома.

Пока стекольщик* радостно подходил к выбитым окнам, наш махорщик спустил с плеча какую-то большую круглую вещицу. Опустив ее на землю, он взял у одного из моих соседских приятелей ножницы и принялся их затачивать. Вся эта тяжелая конструкция была похожа на мамину Зингеровскую машинку*. У нее тоже было круглое основание, которое крутилось благодаря нажатии на педаль. Вот только вместо обычного тарахтения, она источала громкий скрежет и светящиеся искры. Они-то и приманивали к себе внимание всех, стоящих неподалеку. Мы с братьями обступили интересную конструкцию и еще долго смотрели на вылетающие из нее огоньки. Наблюдая за их полетом, я представлял, что это были фонарики, которые раньше висели на праздничной елке, а теперь они вылетали из окна на свет - навстречу своей свободе.

Пока снежинки кружились в воздухе, дни беспощадно летели вперед. Празднование Нового года успело подойти к концу. Наступили сильные холода. Той зимой маме стало совсем плохо. Она так сильно заболела, что слегла. Отец сразу же вызвал врача.

-Пора бы вам елочку убрать. - сказал дяденька в белом халате.

Я же искренне не понимал, зачем ее убирать и к чему вообще была сказана эта фраза. Новый год ведь прошел всего пару дней назад, да и елку мы всегда разбирали намного позже.

Следующие дни для всей семьи были очень тяжелыми. Мама все время лежала без движения: спала и совсем не вставала с постели. Так продолжалось целую неделю.

Один раз, зайдя в зал за какой-то вещью, я увидел, как мамины веки приподнялись. Обрадовавшись, я сразу же выбежал из комнаты и c теплой надеждой в голосе закричал:

-Папа, мама глаза открыла!!

Бросив все дела, он тут же побежал в зал, но когда увидел, что мама лежала на месте, продолжая смотреть свои сны, разочарованно на меня посмотрел. А я ведь не врал, глаза ее и вправду были открыты. Я это совершенно точно помнил. И никогда уже не забуду.

Дни летели все быстрее - закончились каникулы. Пришла пора выходить в школу. Как-то раз я возвращался с уроков домой. Был хмурый зимний вечер. Тогда я обнаружил, как около нашего дома столпилось много людей. Соседи, знакомые…и скорая. Подходя к дому, я чувствовал на себе странные сочувствующие взгляды. Меня все больше одолевало чувство растерянности.

Оказалось, последний раз я видел мамины глаза во время агонии*. Как сейчас помню, это было восемнадцатого января. Я успел проходить в первый класс всего полгода.

Пришел злополучный день похорон. Спящую маму положили в какую-то огромную коробку, обильно украшенную красивыми цветами. Мужчины поставили ее рядом с нашим домом для того, чтобы сделать последнее общее фото*. Повсюду толпились печальные, плачущие, вздыхающие, ревущие и молчаливые соседи. Они не подходили к гробу слишком близко, специально оставляя место для семи сирот и скорбящего вдовца.

Я стоял прямо над маминым лицом. Оно было бледным, холодным и совсем не выражало никаких эмоций. На нем можно было разглядеть лишь неестественно впалые щеки, длинные ресницы и разгладившиеся морщины.

Рядом со мной стоял Толька и Горка. По другую сторону от отца стоял Валька. Придерживая нас, сзади стояли Васька и Вовка. Витя стоял над папой, положив правую руку ему на плечо.